Порочный рокер полностью

На этот раз это было не просто прикосновение его губ к моим. Он приоткрыл мой рот и провел своим языком по моему долгим, напористым движением, затем втянул мою нижнюю губу в свой рот и медленно отстранился.

Я знала, что краснею, но, по крайней мере, в полумраке это было бы трудно заметить. Что было не так уж трудно заметить, так это то, что мои глаза практически закатились, когда он поцеловал меня в шею, прямо под подбородком. Затем он откинулся на спинку стула, взял со стола свой напиток и сделал глоток. Он все еще наблюдал за мной, оценивая меня своими полуприкрытыми горящими глазами.

Я потягивала напиток. От Джесси Мэйса и выпивки по всему телу разливалось тепло.

Лава.

Как же мне пережить шесть подобных недель?

Я бы сжала бедра вместе, чтобы устроиться поудобнее и подпитать растущее возбуждение, но мое колено все еще было прижато к бедру Джесси. Только сейчас я поняла, почему Деви посоветовала мне взять с собой вибратор. Я посмеялась, но не упаковала его. О чем я только думала? Если моя жизнь в ближайшие шесть недель будет такой, мне определенно нужно что-то, чтобы получить разрядку.

Я снова отпила из своего бокала, пытаясь выровнять дыхание и не поддаться страстному желанию. По словам Деви, у меня появлялось «похотливое выражение лица» всякий раз, когда я думала о том, чтобы помастурбировать, и прямо сейчас я не могла думать ни о чем другом.

– Так… что именно мы здесь делаем? – спросила я, заполняя тишину. – Ну, знаешь, ты и я, тусуемся в клубе?

– Мы предаемся утехам. – Его губы скривились в усмешке. Затем он медленно облизал нижнюю губу и сказал: – На вкус ты как солнечный свет.

Я расхохоталась, отчасти потому, что нервничала, а отчасти потому, что… чего?

– А каков на вкус солнечный свет?

Он медленно улыбнулся:

– Как Кэти Блум и та девчачья хреновина в твоем бокале.

Я не смогла бы стереть глупую ухмылку со своего лица, даже если бы попыталась.

– Все, что мы делаем, – сказал он, потягивая бурбон, – это ради того, чтобы нас видели. – Затем он отвел от меня взгляд и стал смотреть на танцпол.

Точно.

Чтобы нас видели.

Когда Броуди толкнул Джесси в плечо и начал что-то говорить ему на ухо, я вздохнула с облегчением. Парень был напористым. То, как он прикасался ко мне, как смотрел на меня, приводило меня в смятение.

Я прижала бокал с коктейлем к себе, пытаясь успокоиться, но лед в бокале от моего сердцебиения практически сотрясался. Этот парень вскружил мне голову. Но я была готова к этому. Я знала, что все это было напоказ. Я не могла позволить ему сводить меня с ума каждый раз, когда он прикасался ко мне.

Не важно, насколько это было приятно.

Не важно, как сильно я на самом деле хотела, чтобы он продолжал прикасаться ко мне.

Потому что каждый раз, когда он прикасался ко мне, это происходило на публике, и на это была причина. И причина была не в том, чтобы доставить мне удовольствие. Это происходило даже не потому, что он хотел прикоснуться ко мне.

Все ради того, чтобы его прикосновение ко мне увидели.

Строчки из «New Girl» проигрывались в моей голове. Сегодня вечером он публично признался мне в любви этой песней, и теперь мы были здесь, официально вместе, на публике. Наши отношения были раскрыты. Наша ложь. И все, что мы делали с этой ночи, было направлено на то, чтобы подтвердить это. Я была здесь по одной причине: помочь ему продать эту ложь и сделать так, чтобы она выглядела правдоподобной. Мне платили чертовски много денег, чтобы это выглядело правдоподобно.

Джесси играл свою роль, и играл хорошо.

Что еще значило «я обладаю этой задницей», когда он засовывал руку мне под платье посреди переполненного клуба, или увольнял своих сотрудников, потому что они приставали ко мне? Или после поцелуев заставлял меня судорожно ловить ртом воздух, словно я сучка во время течки?

Он открыто заявлял на меня свои права, и мне нужно было быстро к этому привыкать. Это только начало. Я подписалась на это на шесть недель.

И это абсолютно ничего не значило.

Я сделала глоток своего напитка, и голос разума в моей голове напомнил мне прийти в себя, черт возьми.

Джесси все еще разговаривал с Броуди. Когда я пошевелилась, он слегка сжал мое бедро, но не отпустил. На самом деле его хватка искусно переместилась в северном направлении, затуманивая мой разум. Я понятия не имела, нарочно ли он меня дразнил. Он хоть представлял, как сильно меня заводит? Или он просто думал, что я такая же великая актриса, как и он?

Какой я была в клипе?

За исключением того, что в клипе я на самом деле не играла. Я просто увлеклась Джесси Мэйсом по-настоящему. Я бы позволила всему зайти настолько далеко, насколько ему нужно, более или менее. И теперь вопрос, который я задавала себе с тех пор, как согласилась поехать с ним в тур, крутился у меня в голове. Я чувствовала, как он бьется в ритме его пульса, в его руке на моем бедре.

Как далеко я могла бы зайти? Как далеко я готова зайти ради двухсот тысяч?

Как далеко я готова зайти ради Джесси Мэйса?