Ева быстро шла по тёмному коридору, заливаясь слезами. Возвращаться в свою комнату ей не хотелось, и она по памяти шагала вперёд, в поисках выхода из кромешной тьмы, наверное, даже не той, что окутывала всё вокруг, а скорее той, что росла в её сердце, поглощая чувства и изливаясь потоками слёз.
Впереди сверкнул лучик света, лунная дорожка разрезала мрак от стены до стены, пробиваясь через узкую щёлку приоткрытой двери. Девушка тихонько выскользнула наружу и плотно закрыла дверь за собой. Перед ней в лунном свечении стоял сад — в неясном ночном мерцании он был не менее прекрасным, чем днём, напротив — в голубоватых тонах казался просто волшебным. Ева окинула взглядом ажурный заборчик, отделяющий её от чудесного оазиса, но калитки нигде не было видно, тогда она, приподняв юбку, осторожно перебралась через ограду, которая, впрочем, едва доходила ей до середины бедра, и ступила на поблескивающие гладкими боками камни дорожки.
«Почему так пусто внутри?» — думала девушка, опускаясь на землю под невысоким миндальным деревом: «Неужели расставание действительно неизбежно? И почему он так и не подпускает меня к себе? Он боится испытать то же, что испытываю я? Быть может, тогда он сам не сможет отпустить меня?» — она мечтательно вздохнула: «Вот бы он вправду не захотел меня отпускать» — веки медленно стали тяжелеть и мучительно захотелось спать: «Я пойду завтра к этой провидице и всё узнаю. Может она скажет, как мне остаться с ним» — сознание быстро меркло и совсем скоро погрузилось в глубокий усталый сон без сновидений.
— Ева, пора вставать! — послышался после стука негромкий голос из-за двери. Не получив ответа, Тимор сам заглянул в комнату — девушки в ней не было. — Чёрт! — выругался он с досадой. — Неужели ты решила сбежать?
Сероволосый оборотень ещё раз окинул взглядом комнату.
— Но куда тебе идти?
«Я просто обидел тебя своей холодностью» — думал он, быстрыми шагами направляясь к выходу из «монастыря». «Куда же ты могла пойти?» — сердце сжималось от невыносимой печали и чувства вины. Но когда мужчина почти уже прошёл залитую утренним солнцем сводчатую галерею, взгляд вдруг привлекло светлое пятно за розовыми кустами, усеянными маленькими аккуратными бутонами. Он остановился, приглядываясь.
«Ева!» — перескочив через забор, он в несколько прыжков оказался рядом со спящей девушкой. Лицо её было так свежо и безмятежно, что на сердце сразу стало легче. Тимор присел рядом со спутницей, шёпотом позвал:
— Ева, просыпайся.
Девушка смешно поморщила носик и нехотя приоткрыла глаза.
— Ты уснула в саду, — улыбнулся мужчина.
— Тимор, — она вяло потёрла глаза, чуть нахмурилась, — я надеюсь, что это ещё снится мне, — прозвучало неуверенно и в следующую секунду тонкие ручки сомкнулись за широкой мужской спиной. Не успев опомниться от неожиданности, Тимор почувствовал, как под напором хрупкого девичьего тела заваливается на спину, ещё миг и он лежал на камнях дорожки, а пылающая после сна девушка нескромно прижималась к нему, крепко обвивая шею руками. Секунда и горячие, мягкие губы крепко прижались к его губам. В это бесконечно долгое мгновение, сознание ослепила яркая вспышка, и былой самоконтроль утонул в ней безвозвратно.
Ева сама не знала, как хватило ей смелости снова броситься на спутника с объятьями. Но когда она сделала это, и он, не устояв на ногах, завалился на спину, а крепко сомкнутые на его шее руки, увлекли её следом, когда оказалась так близко, прижатой к любимому всем своим телом, она, не сумев сдержать и последующего порыва своего сердца, прильнула к его губам, в тайне и вправду надеясь, что всё это сон. Иначе стыд сожжёт её дотла, когда мужчина, опомнившись, оттолкнет её.
Но этого не произошло. Лишь закружилась вдруг голова, стало трудно дышать, на тело навалилась неожиданная тяжесть — девушка почувствовала, что спина её уже прижата к твёрдой земле, а желанные горячие губы, чуть отстранились, приоткрылись и вновь погрузились в трепетный поцелуй.
Ева не умела целоваться, даже в теории не знала, как это делается, лишь видела в паре книжек картинки, где главный герой стоит, прижав к себе героиню, обнимающую его за шею, и их губы соприкасаются. Наверное, это и есть поцелуй — всегда думала девушка — наибольшее физическое проявление любви. Сейчас же чувства и ощущения, захватившие тело, упорно твердили, что этого мало, что это не всё.
Она, сквозь затягивающую мысли пелену вожделения почувствовала, как Тимор аккуратно прикусил её нижнюю губу. Тихонько застонав, Ева приоткрыла рот и тут же ощутила, как чужой горячий языка коснулся её нёба, а затем и языка. Сначала осторожно и нежно, но неуверенность тут же разметалась клочьями вместе с последними каплями сознания. Поцелуй становился всё более страстным, глубоким, жарким. Раскрасневшись в возбужденном румянце, девушка просто поддалась ему, утонула в пылающих прикосновениях безо всякого сопротивления. И время вновь остановилось, застыл весь мир, остался лишь незабываемый вкус горячих губ и жар тяжёлого дыхания, обжигающего кожу.