— Дерьмо, - бормочет она.
Ее восклицание привлекает внимание Дмитрия, и он отпускает ее бедро, немного отодвигаясь от нее.
Я прочищаю горло.
— Не знал, что у всех вас было разрешение покинуть территорию, - говорю я спокойным голосом, несмотря на хаос, бушующий внутри меня.
Все, кто меня не заметил, делают это, когда Арч пинком сбрасывает парня со стула и садится, скрестив руки на груди. Я замечаю, что его внимание приковано исключительно к Адрианне Васкез.
Гэв остается стоять, но большинство студентов настороженно наблюдают за ним. Это безумие, сколько страха может внушать русский профессор.
Элиас Моралес заговаривает первым.
— Это всё я. - Он поднимает подбородок и смотрит на меня. — В конце концов, нам по восемнадцать лет. Мы можем делать все, что, черт возьми, захотим.
Я поднимаю бровь.
— Может быть, и так, но вы все слишком молоды, чтобы находиться здесь легально.
Элиас смеется.
— Кого, блядь, волнует законность? Цель академии - преподавать все, что не является легальным. - Он получает несколько смешков от своих одноклассников, но большинство из них слишком боятся Гэва, чтобы смеяться.
— Туше, - говорит Арч. — Как насчет того, чтобы присоединиться к вам? - Его глаза по-прежнему не отрываются от Адрианы, которая смотрит куда угодно, только не на него.
— Если думаешь, что справишься с этим, старик, - говорит Риццо, новенький, поступивший в начале этого семестра.
Он такой же самоуверенный и глупый, как Элиас. Арчер, однако, всегда и во всем видит юмор.
— Ты знаешь, что я могу надрать тебе задницу даже после того, как утопил две бутылки скотча, Риццо.
Риццо смеется и передает ему бутылку водки.
— Угощайтесь. - Он откидывается на спинку стула, на его лице все еще застыла дерзкая ухмылка. Либо он бесстрашен, либо просто тупой, поскольку Гаврил смотрит на него так, словно готов привязать к дыбе для пыток.
Арчер наливает себе большой стакан водки и откидывается на спинку стула, потягивая напиток.
Я остаюсь неподвижным, глаза сосредоточены исключительно на Еве. Если не буду контролировать свой гнев, я могу перегнуться через стол, избить Дмитрия до полусмерти и заявить права на Еву прямо на этом гребанном столе на глазах у ее одноклассников.
Мой член пульсирует при одной только мысли об этом, что говорит о том, как, блядь, далеко я зашел. Запретный аспект только усиливает мое желание. Ева должна бежать, спасая свою гребанную жизнь.
Официантка, которой я дал чаевые ранее, находит меня в этот момент и кладет руку мне на плечо.
— Мне пришлось поискать тебя, - шепчет она, прежде чем вложить стакан виски в мою руку.
Несколько парней за столом присвистывают, но я выпрямляюсь и киваю в знак благодарности. С горечью осознаю, что глаза Евы сейчас прикованы ко мне, хотя несколько минут назад на ее бедре была рука другого мужчины. Я стискиваю зубы и снова бросаю на нее взгляд, чтобы обнаружить, что она смотрит на официантку с такой же злобной ревностью.
Я ухмыляюсь на это и снова наклоняюсь к девушке, понимая, что мои действия будут раздражать Еву.
— Почему бы тебе не принести выпивку всем за мой счет, - шепчу ей на ухо и даю еще одну пятидесятидолларовую купюру.
Это по-детски, как будто мне снова, блядь, восемнадцать, но я ничего не могу с этим поделать.
Она кивает и подмигивает, прежде чем отправиться за новыми напитками.
Это безответственный шаг. Как директор их школы, я не должен покупать выпивку этим несовершеннолетним ученикам. Однако присутствие Евы здесь только затуманивает мой рассудок и мешает думать о чем-либо другом.
— Итак, как, черт возьми, вам всем удалось улизнуть с кампуса? - Спрашиваю, оглядывая всех сидящих учеников за столом.
Некоторые из них бледнеют, но большинство ухмыляются в пьяной гордости.
— Боюсь, если бы мы сказали Вам это, профессор, нам пришлось бы вас убить, - говорит Элиас, ухмыляясь той наглой ухмылкой, которую я бы с удовольствием стер с его лица.
К моему удивлению, его рука лениво лежит на плече Натальи Гурин. Та самая девушка, которую он годами мучил. Наталья выглядит немного неуютно, что наводит на мысль о том, что, возможно, она здесь не по своей воле, или, по крайней мере, не по своей воле находится в объятиях Элиаса. Парню многое нужно доказать. Он может быть членом семьи картеля Эстрада, но он всего лишь двоюродный брат и не носит фамилию Эстрада. Это значит, что хотя в этой школе он - крупная рыба, в реальном мире он не так уж и важен. Он девятый в очереди на то, чтобы возглавить картель Эстрада, после своих шести двоюродных братьев и двух старших сестер.
— Я бы хотел посмотреть, как ты пробуешь, Элиас, - говорю я ровно, удерживая его взгляд. — Некоторые пытались, но ни один из них не преуспел.
Он фыркает на это.
— Да, верно, старик.
Я сжимаю кулаки, переводя взгляд обратно на Еву, перед которой заискивает Дмитрий. Он наклоняется вперед и шепчет ей на ухо.
— Дмитрий, - я лаю его имя.
Он выпрямляется, широко раскрыв глаза.
— Что?
— Ты забыл, что произошло в последний раз, когда ты прошептал что-то неподобающее мисс Кармайкл?
