<p>Порог</p>Какой нескончаемый век.Мы спрашиваем:Когда он падёт? Ничком упадётв тесноту, в пустоту?Придёт к божественной революции?Или конечнойпервобытной лжи?Но признаёмся —мы прожили этот векне так, как хотели.Вечно он был агонией,вечно на последнем дыхании,на рассвете был светом, вечером кровью,с утра дождём, к ночи слезами.Новобрачные убеждались,что свадебный торт весь был в шрамах,словно после операции аппендицита.Космические людивзлетали по огненной трассе,и когда мы уже касалисьног истины — оказывалось,что истина отбыла на другую планету.Со злобой косились мы друг на друга.Самые строгие капиталистыне знали, что делать:они изрядно устали от денег,потому что сами деньги устали.Самолёты отлетали пустые.А новых пассажиров до сих пор не видно.А мы всё ждали,как ждут на перроне в зимнюю ночь,ждали мира.Но прибывала война.Никто не хотел обронить хоть словечко,чтобы, не дай бог, не связать себя словом:пространство между людьми стало бездной,а языки настолько разными,что умерли, то ли от всеобщего молчанья,то ли оттого, что все затараторили разом.Лишь собаки продолжали лаятьв дикой ночи нищих народов.И половина века была безмолвием,а другая — собачьим лаемв дикой ночи.Но век, этот ноющий зуб, не выпал.Век продолжал всех нас распинать.Он отворял перед нами дверь,светил хвостом золотой кометы,и захлопывал дверь, и бил насприкладом в живот.Он освобождал нам узника, но едвамы поднимали его на плечи —как тюрьма проглатывала миллион людей,другой миллион уходил в изгнанье,а там ещё один миллионотправлялся в печь, превращался в пепел.Я стою у порога, готовый к отбытию,и встречаю каждого, кто прибывает.Когда упала Бомба(вспыхнули люди, насекомые, рыбы),нам захотелось исчезнуть,переменить планету и расу.Захотелось стать лошадьми,невинными лошадьми,ускакать отсюда как можно дальше.Не из боязни уничтоженья —речь шла не только о страхе смерти(страх и без тогобыл нашим хлебом насущным), —а потому, что уже не могли ходитьна двух ногах:бездонным был этот стыд — быть людьми,такими же точь-в-точь,как расщепляющий и расщеплённый…И снова. И ещё раз.До каких же пор — снова?Казалось, уже отмыли зарю:отмыли временем и забвеньем,благоразумные страны,убивая теперь в меньших масштабах,производя смерть, копили еёна складах смерти.Вроде бы всё решилось, спасибо;по крайней мере появилась надежда.Поэтому в дверях я ждуприбывающих к концу этого представленья,к этому преставленью света.Я с ними вхожу, будь что будет.Уезжаю с нимии возвращаюсь.Мой долг — жить, умирать и жить.
