– Её мать спит с автогонщиком, – громко ответил Игорь, так, что парочка у окна обернулась. Игорь никак не мог забыть полёт в сырую могилу после драки с Лизиным любовником.
– Как ты это допустил? – повторил Валентин Евгеньевич.
– Мы развелись, – всё же напомнил Игорь.
– Вот именно.
– Ты тоже развёлся с мамой, – тихо сказал Игорь.
– Не тоже. – Валентин Евгеньевич повысил голос, хотя, казалось, что громче уже невозможно. – Твоя дочь росла без отца, а ты нет.
Игорь резко переменил тон:
– Всё, пап. Не могу дольше говорить.
– Понимаю. Ужинаешь с дамой, – для Валентина Евгеньевича это было единственное приемлемое оправдание.
Но Игорь зачем-то его разубедил.
– Не угадал. С работодателем.
Повисло молчание, и Игорь наивно подумал, что папа сейчас попрощается.
Но Валентин Евгеньевич лишь выдержал паузу перед сокрушительным разгромом.
– С прохиндеем, из-за которого ты лишился работы?
Папа Игоря прекрасно знал, кто такой Вершинин. Игорь делился с ним новостями. Папе Игоря не нравилось, что у сына есть благодетель. Когда-то давно Игорь не послушал отца и не стал поступать в военное училище. С тех пор Валентин Евгеньевич указывал на любой его промах как на последствие опрометчивого решения.
Игорь чувствовал неловкость, понимал, что Вершинин всё слышит – отец говорил слишком громко. А Валентин Евгеньевич, как назло, добавил:
– Лучше бы ты его прирезал на операционном столе. Он как Золотая рыбка. Чем больше одаривает – тем хуже становится.
Под занавес отец обвинил Игоря в неспособности отвечать за свою жизнь и обозвал содержанкой.
Диалог, начатый Игорем с благоговейным почтением, завершился на раздражённой ноте.
Вершинин тоже не смолчал.
– Я всё слышал, – с укором сказал он. – Но от своего предложения не отказываюсь.
Игорь сложил вилку и нож на тарелке. Изящно отставил тарелку в сторону.
С завтрашнего дня он – ресторатор. Лишь по документам, но не суть. Всё, что не относилось к медицине, Игорь считал бесполезным занятием.
Новый дом Игоря, просторный, но пустой, безмолвно встретил его тёмными окнами.
В гостиной даже лампочки не было, Игорь оставил свет в прихожей, прошёл, и в полумраке плюхнулся на диван.
Весь вечер он думал о Золотой рыбке. Если, как выразился папа, Игорь прирезал бы Вершинина на операционном столе, то эта операция стала бы последней для обоих. И тогда бы Игорь не мог спасти свою дочь, исправить будущее.
А если нет? Если бы охранявший Вершинина бугай с пистолетом побоялся при свидетелях спустить курок, даже при смертельном исходе операции? Вершинин бы умер, и не получилось бы заглянуть в будущее. Пришлось бы справляться со своей жизнью самому. А это – папа прав – у Игоря получалось плохо.
Когда-то Игорь жил с мамой в малогабаритной двушке, туда же он привёл жену. Родилась Дашка, и молодые супруги очень надеялись на помощь бабушки. Но мама Игоря отселилась в глухую деревню, «освободила метры, чтобы не мешать».
Лиза ходила всё время замученная, волосы спутаны, махровый халат до пят. Она шаркала тапками-шлепанцами, а из-под ярко-фиолетового халата торчали жёлтые, неухоженные пятки. Почему-то в память врезались именно пятки. Ни халат, ни причёска, ни унылый вид такого сильного отвращения не вызывали. Дашка всё время плакала, они не спали ночами. Игорь стал чаще брать ночные дежурства, там же, в больнице, отсыпался после смены. Там же строил свою личную жизнь, не имея на то возможности дома.
Он не любил тесноту их квартиры, кухня пять метров – даже вдвоём за стол не сесть. Игорь отчасти понимал свою маму и всегда мечтал о доме.
Год назад он продал квартиру и начал строить дом своей мечты.
Долгие годы тесноты и лишений оправдывали взятый при строительстве размах. Взятый кредит не оправдывало ничто, к тому же Игорь лишился работы вскоре после начала строительства.
Сравнение Вершинина с Золотой рыбкой никак не шло у Игоря из головы. Вершинин мог воплотить любой, даже ещё не высказанный запрос.
Кирилл Петрович прислал строительную бригаду. Почти сразу у прораба начались проблемы со здоровьем. Рабочие на месяц остались без руководства. Стройка встала. Тогда Игорь всё взял в свои руки, он четко понимал, что нужно делать и смог донести это до рабочих. Когда дом был построен, Игорю предложили возглавить работы на новом объекте. Так он втянулся и стал напарником. Прораб пошёл на поправку, начал долгий период реабилитации. Раз в полгода он уезжал на обследование, поэтому Игорь от дел не отходил. Он нанял больше людей и организовал несколько бригад.
Площадь только одного этажа дома была в три раза больше проданной квартирки. А ванная комната просторнее, чем их прежняя семейная спальня. И таких ванных комнат в доме было три.
