Не думал, не гадал, что судьба когда-нибудь снова занесет меня в Братск. Был уверен, что он уже навсегда остался в моем собственном невозвратном прошлом, о котором лишь иногда вспоминается с легкой, а то и щемящей грустью по навсегда канувшим событиям, людям и встречам, ставшими неотъемлемой и невозвратной частью судьбы, той далекой её поры, когда стремительность и безоглядность свершавшегося тогда воспринимаются лишь как торопливая преамбула к тому, что готово произойти в самом скором времени.
Наш главный, видимо наскоро пробежавший мою автобиографию в кадрах, начал издалека.
— Знаешь, когда материал вызывает у читателя доверие, интерес и даже сочувствие?
Вопрос меня насторожил и, хотя судя по всему, был чисто риторическим, я решил отмахнуться от него первым пришедшим в голову и вроде бы не должным вызвать возражений ответом:
— Когда он хорошо написан.
— А ещё?
— Достоверен.
— Само собой. А ещё?
— Насколько я понимаю, тест на профессионализм? Я, по-моему, давно миновал этот возрастной период.
— Не обижайся. Просто я хочу тебя заинтересовать. Как и твоего будущего читателя, если мы достигнем согласия.
— Его надо обязательно достигнуть?
— Желательно. Я бы даже сказал — всенепременно.
— Понятно, — тяжело вздохнул я. — Куда и когда?
— Вот это уже, как говорится, ближе к телу. В Братск.
— Ого! Чем же может быть интересен для массового читателя этот канувший в наше славное прошлое и ничем не интересный для настоящего город? Не вздумали ли продать китайцам знаменитую ГЭС? Или я что-нибудь не слышал и не знаю?
— Всё знать, как понимаешь, невозможно. Сам город нам действительно не интересен. А вот возможные в скором времени события могут оказаться в центре внимания.
— Уже интересно. Какие же события?
— Не всё сразу. У тебя остались какие-нибудь полезные дружеские, любовные или просто товарищеские связи из тех благословенных комсомольско-молодежных времен, когда ты покорял Ангару и воздвигал голубые города?
