жаркие, душные, влажные, как джунгли, сны предвестья будущих постельных битв, или
таинственно-печальные истории с трогательной героиней, которую так томительно хотелось
пожалеть, что перехватывало горло, но с ней рядом спалось так хорошо и тепло, что, проснувшись,
приходилось бежать в ванную. Поллюционные сны Егоровой молодости абсолютно не походили на
зрелую реалистичную и в то же время фантастически красивую сцену, которую Эмобой наблюдал
сейчас. В его душе боролись противоречивые чувства, настолько сильные, что он не мог в них
разобраться, и ни одно из них не могло победить остальные. Так и стоял истукан Эгор, глядя на
свое тело, стонущее и ревущее от переизбытка удовольствия, подаренного ему прекрасной Кити и
— о ужас! — не менее прекрасной Ритой. «Это только сон», — пытался пробиться через кордоны
рефлексов и гормонов забитый чувствами разум Эгора. Смотреть на себя со стороны — странное
испытание, и страшное, и забавное одновременно. В Эгоре клокотали жалость к себе и ненависть и
ревность к своему телу, вот нелепость, обнимавшему (и не только) Кити, о девственности которой
уже не могло быть и речи. Но в то же время в нем бурлило восхищение собственной мощью и
неутомимостью. Он встал так близко, что его обдало жаром любви. Эгор совсем забыл, зачем он
здесь. Рассудок провалился вниз и ощутимо выпирал из джинсов. Эгор оказался перед дилеммой —
нужно было присоединиться к этому празднику плоти, но как это сделать? И как быть с
собственным телом? Конечно, ему, как и любому мужчине, приходилось заниматься сексом с
самим собой, любовью это действо назвать язык не поворачивался. Но вот так, вчетвером, с собой и
с двумя желанными красавицами, причем одной действительно любимой, и со своим бывшим
телом, которому он теперь проигрывал эстетически во всех компонентах, кроме одного, хотя и
самого необходимого в данный момент. Нет, пожалуй, эта оргия не для него. Может, выкинуть в
море самозваного Егора, а заодно и чересчур красивую Риту и остаться вдвоем с совсем не
замечавшей его Кити? Хотя да, Кити же занималась с ним любовью в данный момент. С ним —
настоящим Егором, а не жалкой и страшной проекцией-фантомом. Так и не приняв никакого
решения, Эгор все-таки сделал шаг навстречу призрачному счастью, прижавшись к кровати, и
почти занырнул под балдахин, но в этот момент Егор, решив спонтанно поменять положение
жарких тел на кровати, резко развернулся и попал могучей ногой пловца прямехонько Эмобою в
грудь. От удара Эгор отлетел, как кегля, и упал головой вниз, в океан.
Эмобой сидел на кровати ошеломленный, на лбу выступила холодная испарина. Сон ушел. Он
тут же вспомнил, где он был и зачем. Рядом с ним, вернее, над ним, освещенная снизу фонарем и от
этого демонически страшная, зависла Королева Маргит.
— Ну, как? Удачно, Эмобой?
Эгор молча помотал головой.
— Осталось полчаса. Успеешь?
— Постараюсь.
Эгор уже вжался головой в черную подушку. На этот раз он был готов к тому, что увидит. На
айсберге ничего не изменилось, разве что он слегка подтаял снизу и вода казалась ближе. На
кровати все полыхало так же жарко. Рита была внизу. Она лежала с закрытыми глазами. Ее губы
сверху оказались заняты Кити, а снизу — Егором. Эмобой выключил все чувства и действовал
быстро и четко, с холодным разумом и нечеловеческой силой. «Это не Егор и не Кити, это сон
умирающей Риты. И я должен ей помочь», — сказал он себе и двумя могучими рывками за плечи
скинул в океан псевдо-Егора и псевдо-Кити, даже не проводив их летящие тела взглядом.
Открывшая пылающие страстью и затуманенные блаженством глаза Рита машинально прикрыла
грудь и межножье руками, насколько это было возможно. Эгор накинул на нее край черной
простыни. Рита испугалась:
— Кто ты? Где Егор, где Катя, что случилось?
— Егор и Катя ненастоящие, все вокруг тебя ненастоящее. Это сон. Ты приняла смертельную
дозу снотворного, и, если сейчас не проснешься, ты умрешь.
— Какой бред! Кто бы ты ни был, ты только что испортил самое счастливое событие в моей
жизни. Я занималась любовью с двумя самыми желанными людьми, и мы могли дать друг другу все
счастье мира.
— Ты не поняла? Если ты не проснешься — ты умрешь. — Я умру. Что с того. Все когда-
нибудь умрут. Умереть вот так красиво, в океане на закате, что может быть круче?
— Ты не в океане на закате, а в своей кровати, тупо обожравшаяся таблеток, а может, тебя уже
нашли и над тобой бьются врачи в больнице.
— Чушь. Если это сон, то, как только я об этом узнала, я сразу бы проснулась. Логично?
— Не совсем. Боюсь, ты слишком крепко спишь и не можешь проснуться.
— Или не хочу.
— Дура, какая же ты дура, Ритка Белоглазова! Что же ты наделала?
— Как ты меня назвал?
— Рита. Ты что, не помнишь, кто ты?
— Я королева Ритуал, это мой айсберг, мой океан, мой закат, мой мир, мой сон. А вот кто ты?
Может, ты падший эмо-ангел, который пришел забрать мою душу?
— Еще минут двадцать, и так оно и будет. Просыпайся немедленно!
— А если я боюсь просыпаться?
— Чего тебе бояться, сейчас двадцать первый век — неудавшихся самоубийц больше не
вешают вверх ногами и не кидают их трупы на живодерню, как делали в Европе в Средние века.
