— А тебя, Григорий, расстроить хочу, — обратилась к нему Ольга. — Не ругалась Катя правда, с детства мама отучила. Всю злобу свою, всю обиду на мир — в дневник выливала, весь он — с последнего лета — ядом пропитан. А не спала она с тобой, потому что не нравился ты ей — старый, занудный, лысоватый доктор. Святая… И жену твою она придушила из чистой ревности к Женечке любимому. Еще и в Лену переоделась, чтоб — кто увидел — на нее подумал.
— Так это у вас семейное — с переодеванием, нах, — осклабился Павлов.
Гриша, нервно, в голос засмеялся:
— Ким задушила Катя… Я ухожу из этого цирка! А член Жене тоже Катя отхватила?
— Конечно. С этого-то все и началось, — парировала Ольга.
— Жена моя, твои обвинения очень серьезны. Если ты сейчас испугалась, обманываешь нас и валишь все на покойную — это очень-очень плохо, — попытался образумить бунтарку поп.
— Валит-валит нах. — Павлов все больше веселился.
— Где улики? Доказательства? — по-деловому спросила Виктория.
— Ах да, простите, — опомнилась Ольга, — у нас же суд. Совсем забыла, сейчас принесу.
Она отошла от стола и пошла в соседнюю комнату, вслед ей стал подниматься Павлов:
— Сбежит, я за ней нах.
— Сиди, Сашка, я сам. — Отец Пантелеймон вышел вслед за женой.
— Оба сбегут. — Павлов большим пальцем руки махнул себе за спину.
Катя была настроена скептически:
— Нет у нее никаких улик — блеф это.
— Какие улики? Это абсурд. — Григорий все еще злился. — Бедняга просто свихнулась от ревности и жадности.
Через мгновение дверь отворилась, отец Пантелеймон с Ольгой вернулись и сели за общий стол. Ольга, торжествующе улыбаясь, прижимала к себе коробку из-под конфет.
— Ну я же говорил. — Григорий повертел пальцем у виска.
Ольга, не торопясь, открыла коробку и достала оттуда мелко исписанные листочки, пожелтевшие от времени. Она заботливо и осторожно расправила их на столе.
— Вот они. Осторожней, ядовитые. Берегла их, прятала. Знала — рано или поздно пригодятся. Ну что, кто смелый? Берите — читайте вслух житие святой Кати.
— Господи, это не сон — это действительно ее почерк. — Григорий низко наклонился и рассматривал вещественные доказательства. — А что это они разложены и скрепками скреплены.
— Это я их разложила. По эпизодам, чтоб удобнее было.
— Я прочитаю. — Катя потянулась и взяла первый попавшийся под руку листок. Оглядевшись по сторонам — все ли ее слушают, она откашлялась и начала читать вслух отрывки из дневника:
