Лэйн расстегнула «молнию» на нагрудном кармане утяжеляющего костюма и вытащила сложенный листок бумаги. Отдала Дэкерту, не глядя на него.
– Не беспокойся. Я стерла переписку при помощи одной из чистящих программ Кворлза. Если его приблуды работают, то это не отследили, с нашей стороны. А вот следят ли правительственные надзиратели за аккаунтом Старкса или нет – кто знает, черт их дери.
Дэкерт кивнул. Развернул листок и проглядел его. Нашел исходное сообщение Лэйн, в самом низу. Короткое и обтекаемое.
Он прочел письмо дважды, обратив внимание на строки, за которыми скрывались их прежние чувства. Это показалось ему совершенно неуместным. Ответ Старкса тоже был коротким, и его старание соблюсти краткость было слишком очевидным, чтобы выглядеть хитростью. Дэкерт задумался, как же человеку пришлось сдерживать себя, чтобы не написать больше. Он провел с девушкой всего неделю, на яхте у берегов Косумеля, а потом она улетела с Земли и очень редко писала. Наверняка ему хотелось задать еще не один вопрос.
Дэкерт нахмурился и снова перечитал ответ.
– Я так понимаю, Мило – это собака, а отсылки к философии – некий код?
– Ага, – ответила Лэйн, накручивая на палец прядь волос и глядя в потолок. – Но это произошло не в тот день, когда мы ныряли. Перед самым моим вылетом из Нью-Мексико мы говорили об Управлении. Он сказал мне, что боится: что шишек из УКД пинают под зад федералы, заставляя вести себя более агрессивно по поводу прав на добычу. Украдкой нарушить Договор Альтшулера и скрыть это от МКА. Говорил, что правительственные чиновники проанализировали выработку за последние пару лет, и долговременные франшизы на гелий-3 выглядят не слишком хорошо.
Она посмотрела на Дэкерта:
– Он хотел, чтобы я разорвала контракт.
– А какое это имеет отношение к Ницше и Эразму Роттердамскому?
