– Когда в следующий раз выйдешь наружу, посмотри под ноги, Дэкерт, и скажи мне, что ты увидел.
Дэкерт затряс головой, понимая логику Цзы, но не желая с ней соглашаться. Сколько договоров с 1966 года было подписано о свободном доступе на Луну для всех стран? Шесть? Или семь? Он не настолько наивен, чтобы думать, что договор не может быть нарушен, но… он
– Лин, на Луне все должно было быть иначе. Луна должна была оставаться демилитаризованной. Она должна была оставаться общей.
– И нет ничего ценнее этого.
Кворлз повернулся в кресле и постучал костяшками пальцев по столу.
– Еще две минуты, – прошептал он. – Не больше.
Дэкерт кивнул.
– У нас не слишком много времени, Лин, так что хватит утопической ерунды. Я с тобой согласен, но я также знаю, что нам придется как-то перехватить у них тактическую инициативу. Пусть я и умру посреди лунного моря, но я не сделаю это, уподобившись тупой овце, которую гонят на бойню по железным коридорам.
– Вот поэтому ты мне и нравишься, Дэкерт, – с улыбкой сказал Лин. – Столько энтузиазма, в твои-то годы.
– Ага. У нас остается единственный выход: выяснить, кто стоит за диверсией на «Молли Хэтчет», и обнародовать это, прежде чем все развернется в полную силу. Давай сейчас заключим собственный договор. Между мной и тобой. Мы не делимся информацией насчет «Молли Хэтчет» с правительствами, каждый со своим, если это не поможет предотвратить войну.
– Я согласен с этим.
– Хорошо. Тогда я первый. На «Молли» взорвался полимерный нитроген, весьма экзотическая штука, и мое правительство заявляет, что последний раз его следы вели в китайскую разведку, которой его продал индонезийский торговец оружием в 2066 году. Звали его Серкаса. Не можешь порыться на этот счет?
– Хорошо, я задам пару вопросов.
Дэкерт встал.
– О’кей. Я, в свою очередь, попытаюсь выяснить, что случилось на твоем руднике в Заливе Лунника и откуда пришел приказ.
Кворлз снова постучал по столу.
– Тридцать секунд.
Неужели это последние тридцать секунд, когда у них есть возможность вот так поговорить друг с другом?
– Да будет так, Лин. Мы сделаем все, что сможем, чтобы остановить это.
Они поглядели друг на друга, понимая, как много осталось невысказанного. Они дружили, но два правительства у них на глазах становились врагами, и им обоим не нравились эти тайные операции. Дэкерт ждал, когда Цзы заговорит об этом, поскольку знал, что так и будет.
– Я не изменник, Дэкерт. И ты тоже. В этом-то и есть наша проблема. Как нам предупредить друг друга, если атака станет неизбежна и следует ли нам даже думать об этом? Выдавать государственные тайны на пороге войны – уже скверно, а предупреждать насчет грядущего удара – это совсем другое дело.
– Последнее время, Лин, я часто задавал себе этот вопрос. Я не для того десять лет прослужил, чтобы предать свою страну. Я предлагаю договориться о том, что мы предупредим друг друга лишь в том случае, если удар грозит «Ясности-1» или «Новому Пекину-2». Наши в «Кратере Пири» и твои на Южном полюсе пусть сами о себе заботятся. Предупреждение за пять минут, используем Систему предупреждения о солнечных вспышках. Такой знак никто другой не поймет, а времени будет в обрез – только для того, чтобы наши люди успели смыться.
Цзы обдумал его слова, кивнул и встал.
– Что ж, очень хорошо, я согласен, – сказал он. – Мы рискуем стать изменниками.
– Мы на Луне, Лин. Насколько я знаю, правило «безопасность для всех – превыше всего» еще не отменили.
– Я надеюсь, Дэкерт, что у тебя все будет хорошо, – сказал Цзы. – Если еще раз стану выходить с тобой на связь, это будет сделано по-другому.
– Удачи, Лин.
Дэкерт смотрел на гаснущее изображение Цзы и в последнее мгновение увидел на его лице печальную улыбку. Цзы верил в удачу не больше его самого. Они оба верили в теорию вероятности, и сейчас холодные математические расчеты их нисколько не утешали.
