Нет, самыми большими деньгами заправляли в сфере туризма. Как только поставят базы в ледяных оазисах Европы и Миранды, а добытчики примутся выуживать из бушующих атмосфер Юпитера и Урана порции гелия-3, главными потребителями топлива с Луны станут новые искатели приключений, жаждущие провести неделю при нулевой гравитации. В ближайшем будущем межпланетные корабли станут летать к Европе с той же легкостью, с какой можно добраться до заправки на углу. Марс останется Марсом – забытой остановкой на пути, на котором будут только никелевые рудники. А новеньким курортным станциям, кружащим на орбитах вокруг Земли, все так же будет нужен гелий-3 для термоядерных реакторов, а еще вода и кислород для их богатых клиентов. Богатым не придется мыться в мешках, как на станции первого уровня, несколькими литрами воды, очищенной из мочи, и губкой. У них утонченные потребности.
– Вся эта хрень кончится чертовой греческой трагедией, – сказал Уотерс.
Дэкерт рывком вернулся в реальность и увидел, как Вернон снял с его ноги покрытый пылью сапог скафандра и принялся крутить его в огромных руках, разглядывая двигатель на МВПЭ[5] с управляемым вектором тяги, припаянный к боковой поверхности, уставившись на него театрально расширенными глазами.
– Скорее уволюсь досрочно, чем в эту хреновину влезу. Я не подписывался на то, чтобы быть пляжным мячиком, чтоб его…
– Точно.
Дэкерт встал и снял с вешалки в шкафу утяжеляющий костюм. Принялся с трудом натягивать тяжелые рукава. Его обнаженный торс обдувало холодным воздухом из тоннеля. Можно было, конечно, с притворным неудовольствием глянуть на Уотерса за нарушение субординации, тоже притворное, но Дэкерт уже давно перестал придерживаться инструкций УКД по поводу того, как добиваться от подчиненных исполнения приказов. «Спокойствие-1» больше походила на нефтяную вышку, чем на армейскую казарму: здесь чувство одиночества и постоянная опасность сплачивали всех на основе неписаных законов. Нет смысла включать босса в дурдоме, если он еще не загорелся.
По части общения с командой Дэкерт постоянно балансировал между дисциплиной и покорностью судьбе. Даже позволил Кворлзу растить в теплице марокканскую коноплю и включать классический рок у себя в инженерном подземелье под научной лабораторией так, что пол трясся. Значение имели только выработка и то, чтобы все не убегало из-под крышки, особенно тогда, когда все на грани паники.
Поскольку в случае бунта парень, у которого больше всего лычек на плече, наверняка будет первым, кого выбросят через шлюз.
– Юнионист ты, – сказал Дэкерт. Достал из шкафчика темно-синюю бейсболку и натянул на голову. Стер лунную пыль с погон утяжеляющего костюма и нехотя потянулся, чтобы коснуться ладонями пола с резиновым покрытием, но остановился на полпути, почувствовав, как заболели связки на спине и под коленями. – Если уж твой представитель не может тебя сократить, то я – тем более.
– Блин, – ответил Уотерс.
Дэкерт выпрямился и с деланым сочувствием похлопал его по плечу, а затем двинулся к люку чистой камеры. Ему не терпелось улечься, подставив себя сухому жару камеры обеззараживания. Утяжеляющий костюм из вектрана весом в шестьсот пятьдесят фунтов давал ощущение, что он на Земле, имитируя земную гравитацию и придавливая сухопарое тело. Лишь голова оставалась такой же легкой, но к этому вполне можно привыкнуть.
– Как ни неприятно говорить тебе это, – сказал Дэкерт, глядя на пилота, – но именно
Он запустил процедуру обеззараживания и стал ждать, когда откроется дверь чистой камеры и он, став на колени, влезет туда.
– Кстати, Вернон, мой тебе совет: много не ешь перед этими прыжками.
