Вернона с ними не было, он так и остался в медицинском отсеке станции на лунной орбите, где лечили его поврежденные легкие. Последнюю неделю Дэкерт навещал его каждый день, с болью глядя на человека, который был таким сильным, из которого теперь торчат трубки, а сам он лежит в заполненной нуклеопептидами ванне. Врачи сказали, что он поправится (возможно, даже сможет отправиться на Юпитер, если к тому времени легкие заживут), но Дэкерт никогда не умел сидеть рядом с искалеченными и с чувством вины понял, что ему легче будет пока не видеть своего старшего помощника. Оставалось лишь надеяться, что, когда он в следующий раз войдет в больничную палату, Вернон, по крайней мере, будет лежать на нормальной койке и больше походить на человека.
Шаттл вышел на финальный участок полета к «НОО-1». Ребра корпуса станции сверкали белым и светло-серым на фоне синевы земных океанов.
– Поверить не могу, что мы позволяем этим ублюдкам уйти от ответственности, – сказала Лэйн, прерывая молчание. – Ощущение, что мы предаем Коула.
Дэкерт перевел взгляд от иллюминатора на лицо Лэйн:
– Я бы не был в этом так уж уверен.
– Что ты имеешь в виду?
– То, что ты еще услышишь историю о войне и предательстве на Луне, где-нибудь в следующем году, когда нас здесь уже не будет. В «Рейтере», за авторством парня по имени Джош Пэрриш.
Кворлз широко открыл глаза:
– Вы нарушили СОН?
– Нет, черт побери. Я бы этого не сделал.
– Тогда кто?
– Стэндэрд. В тот самый момент, когда вошел на «Ясность-1». Он сказал мне предоставить Пэрришу доступ к нашему серверу на следующий после его прилета день, чтобы тот смог составить репортаж и отправить своим издателям на Землю. Откуда мне было знать, что этот мелкий проныра подглядит мои пароли доступа?
– Ты хочешь сказать?.. – начала Лэйн.
– Я совершенно уверен, что он нашел в Сети адрес, который не будет раскрыт до конца 2073 года. Адрес, где хранятся мои личные записи с последними изменениями. Пусть там и нет никаких видео, но ты же знаешь, насколько я дотошен в словесных описаниях.
– Вы просто герой, – сказал Кворлз.
– Я всего лишь переоценил репортеров. Думал, у них профессиональная этика посильнее.
Они рассмеялись, и Дэкерт снова посмотрел в иллюминатор. Земля заполняла его целиком, уже не было видно черноты космоса. Кворлз нажал на кнопку миниатюрного плеера, прицепленного у него на ремне, и из крохотного устройства заструился голос давно ушедшего из этого мира исполнителя, поющего о том, как просыпаешься и пытаешься взойти к свету.
– Депрессивная какая-то музыка, – сказала Лэйн.
– Нет, о моя принцесса Юпитера, она просто очень глубока, – ответил Кворлз. – Когда-нибудь объясню.
– Будешь звать меня коммандером, и даже не пытайся.
Кворлз беззвучно расхохотался.
– Господи, помилуй, – буркнул Дэкерт.
Шаттл снизил скорость, подлетая к свободной посадочной площадке на одной из вращающихся ферм станции. Земля сияла в окружающей пустоте, как сигнальный огонь, живая и соблазнительная. Дэкерт смотрел на океаны и континенты, облака и вдруг вспомнил горы Катоктин и позеленевшие камни в ручьях, кишащих форелью.
А потом закрыл глаза, представил себе луны Юпитера, и очарование Земли оставило его.
В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ ХОЧУ ПОБЛАГОДАРИТЬ МОЕГО агента Дэвида Фьюгейта из литературного агентства «ЛончБукс» и редактора Дэвида Померико из «Харпер Вояджер». Они сделали эту книгу много лучше, чем она была изначально, и сделали это профессионально. Также хотел бы поблагодарить всех работников «Харпер Вояджер» и «ХарперКоллинз», принявших участие в рождении этой книги. Особая благодарность доктору Марку Пэдрейре, профессору английской литературы и риторики, который оторвался от чтения гениальных творений Мильтона, Джонсона и Лока, чтобы прочесть эту книгу и сделать множество ценных замечаний. Также благодарю Мэдисона Пэдрейру, молодого ученого, который помогал мне с математикой и другими заковыристыми вопросами, находящимися за пределами моего понимания. Считаю себя в долгу перед всеми репортерами и редакторами, с которыми мне довелось работать в «Кэпитал Ньюз Сервис», «Аннаполис Кэпитал», «Тампа Трибьюн» и «Санкт-Петербург Таймс». Все они помогли мне развиться как писателю, уж не знаю, отразилось это в данной книге или нет. И наконец, глубочайшая благодарность всем моим родным – за десятилетия любви и терпения.
