Более того, он ее ненавидел. Она была из курдов. Его отец привез ее в их дом. Эта девушка не оказывала ему особого внимания.
Потом Висаль вышла замуж за курда Джамара. Не важно, что тот являлся агентом турецкой разведки. Он был курд, и этим все сказано.
Сабих не представлял, что в этом доме попадет в столь сложное положение. Он должен был работать с Бахой, которого ненавидел, и избегать Висаль, к которой его тянуло.
Тут вернулся Джамар.
Сабих нацепил на физиономию маску радушия и приязни.
— Все? — спросил хозяин дома и кивнул на станцию.
— Да, убери ее, только не в сад, держи в укромном месте, но под рукой, и следи за состоянием аккумуляторов.
— Мог бы не говорить этого.
— Присядь. Давай обсудим, что будем делать завтра.
Джамар взглянул на Сабиха и заявил:
— Наверное, речь пойдет о том, что будешь делать ты, не так ли?
— Нет, Баха, я сказал то, что хотел. Мы обсудим, что предстоит делать нам с тобой. Тебе и мне.
— У меня приказ встретить тебя, предоставить жилье, обеспечить безопасность. Ни о какой совместной работе мой шеф меня не предупреждал.
— Ты получишь приказ сегодня. Но это может быть поздно, поэтому давай сейчас обсудим наши планы на завтра.
Джамар присел на ковер.
— Слушаю тебя.
— Сначала вопрос. Твой внедорожник надежен?
— Далеко придется ехать?
— Я задал вопрос.
— Нури, люди умирают, а уж машина может сломаться в любой момент. Но пока внедорожник сбоев не давал. Он на ходу. Его смотрел местный механик, а он знает толк в машинах. Масло свежее, резина новая, дорогая. Кондиционер работает.
— Я понял. Завтра в девять часов утра мы должны проехать по главным улицам и окраинам Хасеке, далее по району. — Сабих указал маршрут на карте. — Конкретно по дороге, ведущей к деревне Афрани, через Будри и Варке.
— Надо — проедем. Как я понимаю, вести машину придется мне, да?
Сабих усмехнулся.
— Конечно, это же твоя машина.
— Что будем смотреть?
— Ты — дорогу. Если потребуется, будешь давать мне пояснения.
— Хорошо.
— Скажи, посты ополчения мы объехать сможем?
— Нет! — категорично ответил Джамар. — В городе еще можно избежать встречи с патрулем, но на выезде, а также у населенных пунктов, нас обязательно остановят.
— Проверка проводится формально или серьезно?
— Когда как. Все зависит от того, кто в патруле. Один посмотрит документы, заглянет в кабину и отпустит, другой вывернет всю машину наизнанку.
— У курдов могут возникнуть вопросы ко мне?
— Точно так же, как и ко мне.
— Тогда позаботься, чтобы патрулям не к чему было придраться.
— А что ответить, когда спросят, за каким шайтаном мы с тобой едем к буферной зоне, не имея родственников ни в Будри, ни в Варке, ни тем более в Афрани?
— Разве есть распоряжение курдских начальников об ограничении перемещения людей и транспортных средств по провинции?
— Нет. Есть приказ вычислять и уничтожать вражеских агентов.
— Но мы же не являемся таковыми.
— А вот это еще надо доказать.
— Тебя же здесь знают.
— Меня — да, тебя — нет. Но даже ко мне будут вопросы. Мол, что я забыл в тех селениях, которые ты собираешься посмотреть?
— Черт бы тебя побрал, Баха!
— Я-то тут при чем?
— Ты один из них, знаешь обычаи, традиции, образ жизни курдов. Тебе должно быть известно, как нам пройти маршрут. Или, может, используем объездные пути? Они есть?
Джамар спокойно прикурил сигарету и проговорил:
— Да, я один из них, знаю и обычаи и традиции своего народа, но не состою в ополчении, чтобы пользоваться большей свободой, нежели та, которую имею. Объездные пути есть везде. К селениям, указанным тобой, можно подобраться и не по основной дороге. Но патрули выставлены повсюду. Если нас задержат за холмами, которые окружают Афрани, то придется объясняться в изоляторе Хамена.
— И что ты предлагаешь?
— Я? — Джамар изобразил искреннее удивление. — Я и не должен ничего предлагать. Мое дело на завтра — вести машину, остальное — твои проблемы. Ко мне претензий у ополченцев не будет, если скажу, что ты пожелал проехать в Афрани. Ну а зачем тебе полуразрушенная деревушка, расположенная в десяти километрах от буферной зоны, придумай сам. Или запроси у начальства. Ведь это оно составляло план твоей работы, значит, должно было предусмотреть различные варианты.
От двери неожиданно донесся женский голос:
— Что ты притворяешься, Баха? Наверное, хочешь набить себе цену, да? Так она известна всем.
Джамар недовольно повысил голос:
— А тебя кто звал сюда, женщина?
— Я на таком же положении, что и ты. Сейчас говорит не женщина, которой действительно не следует вмешиваться в разговор мужчин, а агент, точно такой же, как и ты, Баха. Почему ты молчишь о том, что в Афрани проживает твой двоюродный брат?!
Сабих взглянул на Джамара.
— Брат? И ты ни слова не сказал о нем? Ты на кого работаешь, Баха?
— Ты и сам это знаешь.
— Начинаю сомневаться.
— Это твое право. Я не обязан раскрываться перед тобой, не имея соответствующего приказа из Анкары.
— Ты должен обеспечивать мою работу.
— Без приказа я никому ничего не должен.
— Ты хочешь, чтобы я доложил о нашем разговоре полковнику Банадиру?
