Пороки полностью

– С возвращением, – мягко произносит Себастьян, встает и подходит ко мне, потянувшись. И это движение рук в разные стороны кажется таким необычным, хотя, если подумать, оно простое. И его взгляд кажется каким-то особенным. А широкая ладонь, которая аккуратно согревает мою левую руку, слишком теплая. Даже горячая.

– Где Аманда?

– Она с твоими друзьями на островах. Я подписал разрешение от нашего имени. Я не сказал ей, что ты в больнице.

Надеюсь, ребята не убьют меня за то, что их медовый месяц сорвался из-за чужих разборок. Хотя фактически они сейчас отдыхают, с моей малышкой оба хорошо общаются, Алекс даже дарил ей большого зайку ростом с нее саму. Так что могу выдохнуть спокойно: моя принцесса в безопасности.

– Как ты себя чувствуешь? – Себастьян аккуратно гладит край повязки на моем плече, его глаза на мгновение становятся темнее.

– Вроде нормально. – Я наблюдаю, как чуткие пальцы касаются то марли, то моей кожи. Приятно. В сердце покалывает. А в голове крутится картинка того, как я получила ранение. И она не совпадает с действительностью. – Почему у меня повязка на правой груди?

– Он впервые в жизни промахнулся.

Как иронично. Наверное, этому нужно обрадоваться, мысленно сказать Всевышнему «спасибо», но внутри все равно сидит какая-то горечь, какая-то недосказанность.

– Он же умер?

– Да. А его деньги я распределил по благотворительным фондам.

В этот момент во взгляде своего мужчины вижу мимолетную толику грусти – не по деньгам, конечно же. По отцу, каким бы он ни был. Но она мгновенно пропадает.

– Он же все рассказал тебе? О родителях? – спрашивает Себастьян.

Он снова затронул тему, которую я хотела забыть, вычеркнуть из своей жизни раз и навсегда. Но уже осознала, что прошлое рано или поздно наступит тебе на пятки, пока не разберешься со всем от начала до конца. Не разберешься с фактами, со своими отношениями, с чувствами к человеку, который оказался в жизни неслучайно.

– Рассказал. Но я одного не могу понять. Как ты попал на снимки со скрытой камеры? Какое отношение ты имеешь к их смерти?

– Могу рассказать тебе, если хочешь, – вздыхает Себастьян, но на этот раз не грустно и не устало, а просто потому, что не хватает воздуха в легких.

– Хочу.

– Давай начнем с самого начала…

Пять лет назад

– Ты где?! – крикнул в трубку Себастьян, сжав ее, казалось, до хруста. До сих пор жалел, что отдал свою машину напрокат брату. Лучше бы позволил ходить пешком – не помешало бы ему немного размяться.

– Почти приехал. Чего ты возмущаешься? Все равно пробки повсюду.

– Не повсюду. Я должен успеть домой к шести.

– Успеешь, – кинули на том конце и бросили трубку.

Себастьян тяжело вздохнул и положил телефон в карман. Абдул в последнее время вел себя странно: постоянно срывался, кричал на подчиненных, даже с Патриком Брауном успел поссориться перед сочельником. И не скажешь, что он стал таким из-за горечи утраты жены и детей, с того момента прошло больше десяти лет. Тем более до этого месяца Абдул вел себя вполне адекватно и спокойно трудился на благо издательства.

Они с братом не всегда были дружны. Абдул очень любил отца, в отличие от Себастьяна, который рос в приюте и не знал родительской любви. Абдул порой бывал резок и агрессивен, в то время как Себастьян предпочитал хладнокровие и всегда сдерживал порывы гнева. Они слишком разные, однако отец не дал выбора. Он позволил Себастьяну начать самостоятельную жизнь, но взамен на помощь брату.

Ведь Абдулу было тяжело потерять свою семью… А Себастьяну? Ему разве было легко после того теракта?