О том, что с младшей дочерью творится что-то не то, первым Игорю поведал Андрюшка. Именно он после выходных тихонько подошёл к отцу и почти на ухо прошептал: - Пап, послушай, Наташка-то матом ругается...
О том, что с младшей дочерью творится что-то не то, первым Игорю поведал Андрюшка. Именно он после выходных тихонько подошёл к отцу и почти на ухо прошептал:
- Пап, послушай, Наташка-то матом ругается...
- Как ругается? - Игорь обернулся к сыну, сопящему рядом.
- Тебе пересказать?
- Нет, не надо. - Знает он эту детскую непосредственность. Раз разрешили - получайте полной горстью, да так, что и не унесёте. - Откуда это у неё?
Впрочем, настолько прямолинейного вопроса можно было и не задавать. Откуда, в самом деле, сыну-то знать, если...
- А, может, ты научил?
- Ты чё, пап? Я ж того, соображаю, - двенадцатилетний парень, казалось, готов был покрутить пальцем у виска, если б перед ним сидел кто-то из сверстников, а не отец, - Сам же учил, - "Одни слова для кухонь, другие - для улиц".
Игорь кивнул. Проблему мата со старшим отпрыском они решили ещё два года назад. Решили раз и навсегда, и, казалось, с матом в семье было покончено ещё в то время. Парню тогда очень хотелось каждое узнанное слово лихо продемонстрировать именно перед родными. Наташка была совсем ещё крохой, а потому просто не могло с этих почти былинных времён ничего путью уложиться в её головёнке. А Андрюха после не только серьёзных разговоров усёк прочно, где уместно использовать ненормативную лексику, а когда тебя за неё взгреют по первое число и никаких оправданий слушать не станут.
- А друзья твои не могли?
- Не, Белобрысый к нам не ходит, а Вадька, сам знаешь, и "дурак" не скажет.
- Не "Белобрысый", а Сергей, - на автопилоте поправил Игорь.
- Па... Уж лучше Белобрысым, чем Сэром Геем, - прыснул в кулак отпрыск, - Да он не обижается, па.
-Ну, как знаете, - махнул Игорь рукой, - Так, ты говоришь, у Наталки прорывается...
- Сам послушай, - сын кивнул нечёсаной головой в сторону детской, где в это время мамина любимая пятилетняя кроха баюкала свою блондинистую Барби. Кукла, по всей видимости, спать не хотела, и маленькая мама, нежно тиская её в своих ещё пухлых ручонках, монотонно напевала:
- Эх, ёж твою мать,
Будем Катеньку качать.
Припевка была немудрёной. Она пускалась по кругу раз за разом и девочка, казалось, вполне была довольна как собой, так и своей воспитательной работой.
- Натуськ, можно тебя на минутку? - позвал Игорь, приоткрывая дверку.
Дочка подняла свои хитрющие зелёные глазищи и так посмотрела на него, словно он хотел выведать её самую сокровенную тайну.
-- А чего?
-- Пойди ротик вымой от разных вонючих слов. Чтоб я их дома больше не слышал! - Игорь глазами показал дочке в сторону ванной.
Девочка насупилась, но, аккуратно положив куклу в пластмассовую кроватку, затопала своими красными тапочками с помпонами в сторону ванны. Наташка всегда была послушным ребёнком. Сказали: вымой - вымоет. Обидится на весь мир, но вымоет. Может зря он так категорично? И надо было сперва спросить, что, да от кого. Эх, вот не психолог он. Была бы Ленка дома, она бы хитрой лисой всё у дочки выспросила, а уж потом разъяснила бы, что да как. А он так не может!
- Я, папуль, вымыла. Можно играть дальше?
- Ага... То есть, "да". А кто тебя песенке твоей научил?
- Не скажу.
- Почему?
- А секретик.
- Так у нас с тобой, вроде секретов друг от друга нет.
- А это не наш секретик.
Вот и поговорили. Теперь из неё и клещами не выцепишь. Это не старший, у которого, что на уме, то и не языке. Теперь и на кривой кобыле не подъедешь. И ведь запомнит, что вот это её секрет и будет хранить его, словно от этого зависит решение мировых проблем. "Ладно, перемелется - мука будет", - подумал про себя Игорь и решил дождаться жены, чтоб вырабатывать дальнейшую стратегию, так сказать, коллегиально. Наломать дров в щекотливом вопросе воспитания детей успеть можно всегда.
Ленка задерживалась. Сегодня у неё то ли была какая-то проверка, то ли отчёт квартальный они к сроку подгоняли, в общем, что-то там надо было сдать срочно, а не то... Что "а не то" Игорь понимал и без подсказок. У самого случались авралы. Но сейчас в его строительных делах был период вялотекущего прозябания. Он бы даже мог и дочку сам из садика забирать, но любимая тёща эту миссию как-то сразу взяла на себя, а он получал Наталку не ранее восемнадцати ноль-ноль, как раз к ужину, причём доверху напичканную чипсами, йогуртами и другими полными бытовой химией "вкусняшками".
Ленка пришла уставшая. Ещё в прихожей поинтересовалась, как у них насчёт ужина, ибо по магазинам она не прошвырнулась, и сегодня придётся полагаться на то, что осталось со вчерашнего вечера. Игорь с Андрюшкой хором заверили её, что в отсутствии мамы они вели себя образцово-показательно, все ЦУ исполнили и целая кастрюля свежесваренного картофана давно уже ожидает того, чтобы её хотя бы ополовинили.
- А мясное? - снимая обувь, поинтересовалась их суперхозяйка.
- Шпротинку откроем. Не каждый день мясо, - философски заметил Игорь. - Наталка её всегда на "Ура".
- Холестерин, конечно, но что с вас, лентяев, возьмёшь? - вздохнула жена и мать.
