– Какой стыд! Выйти замуж за толстого борова – вот чего только и заслуживала моя сестричка. – Заметив пристальный взгляд Конрада, Кастринг дотронулся до шрама, который пересекал его лицо от левого глаза до подбородка. – Моя первая боевая рана, – со смехом сказал он. – Подарок сестры. Отто и Марлен были близки, очень близки, так почему бы и нам с Элиссой не поступить так же, к обоюдному удовольствию? – Кастринг отхлебнул вина. – Увы, она придерживалась на этот счет другого мнения. – Он вновь зло рассмеялся.
Элисса никогда не рассказывала Конраду, что кто-то из братьев склонял ее к кровосмесительной связи; впрочем, она вообще мало говорила ему о своей семье.
– Если Отто умер, – продолжал Кастринг, – значит, Марлен стала баронессой. Когда мы придем в Империю, я, возможно, нанесу ей визит. Пожалуй, нам стоит возобновить знакомство.
– В Империю? – тихо переспросил Конрад. – Вы идете туда?
Он давно подозревал, что армия монстров движется к границам Империи, но ему очень хотелось думать, что он ошибается.
– Так, краткий визит, – ответил Кастринг. – Сожжем несколько городков, разграбим несколько деревенек, поубиваем жителей. – На этот раз он действительно развеселился; остатки верхней губы поползли вверх. – Слишком долго они жили в свое удовольствие, хватит. Засиделись, размякли, как перезрелые фрукты.
При мысли о том, что может сделать с беззащитными городами и поселками эта чудовищная армия, Конрад содрогнулся. Его пальцы судорожно сжали кубок.
– Пожалуй, я даже навещу свою сестричку, – как ни в чем не бывало продолжал Кастринг. – Уверен, она мне обрадуется. – Он заметил взгляд Конрада. – Чего ты на меня уставился? Она мне не родная сестра.
– То есть как это?
Кастринг зевнул и привалился спиной к стволу дерева.
– Ну, точно не знаю, отец никогда об этом не говорил, но я уверен, что с Элиссой все не так просто. Ее мать умерла сразу после ее рождения, хотя я не уверен, что она действительно была ее матерью. Я даже не уверен, что мой отец был отцом Элиссы. Думаю, что один из моих родителей попал – как бы это выразиться? – в неприятное положение. А возможно, что и оба.
Конрад промолчал. Элисса это от него скрывала, да и зачем ей было такое ему рассказывать? Может быть, она и сама ничего не знала. Значит, её мать могла вовсе и не быть ее родной матерью, а Вильгельм Кастринг мог и не быть ее отцом. Происхождение Элиссы было так же окутано тайной, как и его, Конрада…
Интересно, знал ли о нем хоть что-нибудь этот Кастринг? Конрад жил в деревне, принадлежавшей его отцу, и он должен был знать, что там происходит. Впрочем, если Кастринг ничего не знает о происхождении своей собственной сестры, откуда ему знать о прошлом какого-то деревенского мальчишки?
Рядом с Кастрингом лежал его щит; на нем рядом с эмблемой темного божества красовался родовой герб Кастрингов. Но на колчане и стрелах, которые ему когда-то отдала Элисса, найдя их в старой кладовке, был другой.
Колчан из какой-то странной шершавой кожи, десять стрел – и все угольно-черного цвета с одинаковым золотым знаком: кулак в железной перчатке между двумя перекрещенными стрелами. Последнюю из тех стрел Конрад потратил на Черепа, когда пытался его убить. Похоже, что тогда Череп узнал этот рисунок, как и Вольф, который, взглянув на него, сразу велел Конраду проводить его в сожженную деревню.
Кому же принадлежало это оружие?
– Однажды в Ферлангене, – начал Конрад, – я видел герб, черный с золотом: кулак и две перекрещенные стрелы. Ты ничего о нем не знаешь?
Немного подумав, Кастринг ответил:
– Что-то знакомое.
– Ты видел такой на луке, колчане и стрелах?
– Да. – Закрыв глаза, Кастринг провел пальцами по лицу. – Похоже, это связано как-то с эльфами? Впрочем, не могу вспомнить.
Конрад смотрел на огонь, пытаясь сосредоточиться, но от слабости и усталости у него ничего не получалось.
Элисса дала ему не только лук и стрелы, но и имя. До встречи с ней у него не было ни того, ни другого.
А теперь ее брат, или тот, кого она считала своим братом, по всей видимости, даже не собирался никак это имя использовать.
– Ты говорил, что знание имени дает над человеком власть, – сказал Конрад. – Почему же ты тогда не хочешь узнать мое имя?
Кастринг всегда отвечал после некоторого молчания, теперь же он молчал целую минуту, и Конрад даже подумал, что он уснул.
– Потому что оно тебе больше не понадобится, – медленно ворочая языком, ответил Кастринг. – На рассвете ты умрешь. – При этих словах Конрад тревожно оглянулся. – Вообще-то говоря, ты уже мертв, – добавил Кастринг. – Не следовало дотрагиваться до моего меча.
Конрад взглянул на свою правую руку, на которой еще виднелись следы змеиного укуса. Рука онемела; то же самое происходило и с левой рукой, и с ногами. Нет, не может быть, он устал, он просто очень устал. Устал, замерз и страдает от ран.
Кисть даже не распухла. Он почти ничего не почувствовал, когда змея его укусила – если только это была змея. Наверное, все это ему почудилось. Не было никакой змеи, не было ядовитых зубов, не было яда, проникающего в кровь…
