Тем временем, не доходя до линии горизонта, разведчик лихо развернулся и побежал назад. По прошествии минут пятнадцати, уже можно было попытаться разобрать сигнал, поднятый на идущем полным ходом эсминце. После его прочтения, контр-адмирал прикрыв глаза, с минуту сохронял гробовое молчание… Навстречу шли вовсе не японские крейсера или «потерявшиеся» лайнеры Великого князя. С юга неторопливой поступью доисторических мастодонтов надвигалась колонна из шести русских эскадренных броненосцев…
Выйдя из ступора, Дева приказал прибавить ход на два узла и принять два румба влево, убираясь с дороги вражеских линкоров, и одновременно стараясь не всполошить русские крейсера. Кинься сейчас они на него: «Иосино» не жилец! Но фортуна улыбнулась японцам. «Паллада» шла прежним курсом и скоростью, прикрывая транспорта. За ней в кильватере неторопливо дымил еще горящий в трех местах «Мономах» и уже потушившаяся «Светлана».
Постепенно разорвав дистанцию до пяти миль, «Кассаги» и «Иосино» развернулись «все вдруг» и вместе с двумя эсминцами восемнадцатиузловым ходом побежали навстречу грохоту битвы главных сил в тот самый момент, когда сигнальщики на «Палладе» увидели поднимающиеся из-за горизонта мачты кораблей Григоровича… Нарушая приказ командующего, Дева сделал главное, что сейчас мог: с кем бы ни сражались Того и Камимура, своевременная информация о русских шести броненосцах идущих с юга на помощь к транспортам, а так же о курсе и месте их каравана для командующего будет принципиально важной. Все же попытки связаться телеграфом ни к чему, кроме мгновенной ответной россыпи русских точек и тире пока не приводили.
Увы, выполнить задуманное ему так и не удалось. Сначала впереди показалась идущие на север большие крейсера Руднева, от которых Дева шарахнулся на северо-запад как черт от ладана. Там его ожидала еще более неприятная встреча: сигнальщики усмотрели впереди крейсера Грамматчикова. А общение с ними ему, связанному подбитым «Иосино», было ну совсем не в тему… Дева развернул свой маленький отряд так, чтобы обойти русские главные силы с кормы, постепенно через юг склоняясь к востоку. Минут тридцать крейсера и два дестроера бежали одни в пустынном море. Но внезапно впереди открылся стоящий без хода, изрядно осевший в воде одинокий корабль, в котором с «Кассаги» вскоре опознали новейший броненосец, вступивший в сражение флагманом адмирала Камимуры. Это был «Фусо»…
Японские крейсера и сопровождающие их два контрминоносца растворялись в дымном облаке на горизонте. Чем испортили Ивану Константиновичу Григоровичу настроение окончательно. Он молча проводил взглядом убегающие «собачки», сплюнул за борт, и нервно закурил… Догнать эту парочку с подбитой «Светланой» и семнадцатиузловой «Палладой» было не реально, он прекрасно это понимал. Как и то, что теперь, еще находясь за горизонтом, Того примет единственно правильное решение и попытается достать конвой. Следовательно, придется не идти на гром боя доносящийся откуда-то справа по курсу, и в котором, наверное, именно сейчас Макаров и Руднев решают в очном противостоянии с японцами кто есть кто, а оставаться с транспортами. И прикрывать это стадо купцов. Раз уж так получилось…
Но что-то мешало ему спокойно и пунктуально выполнить приказ комфлота. Острейшее внутреннее противоречие рвалось наружу. С одной стороны — ясная и понятная задача. С другой — шестое чувство военного моряка. И оно подсказывало совсем другое. «Но, в конце концов. Если уж один раз нарушил приказ комфлота, то почему бы… Ну, и, тем более, что эти двое передадут Того? Что мы отогнали их от транспортов, плетущихся в сторону Шанхая на 8-и узлах, и охраняем этот обоз… Но что ход-то мы уже двенадцатиузловый держать можем они вряд-ли разобрали… И… Нет! Ну, не могу я тут торчать, пока наши воюют!!!»
Григорович решился. И опять принял самостоятельное решение, как бы сказали современные военные теоретики, сообразуясь с обстановкой. Его начальник штаба каперанг Андрей Августович Эбергард после краткого раздумья, взвесив все «за» и «против», в итоге с ним согласился, добавив: «Тем более, что догоняя транспорты, якобы плетущиеся к югу, японцы неизбежно налетят на нас!» Командир «Петропавловска» Яковлев поддержал их сразу: «Ведь линкоры строятся для боя с себе подобными, а бой этот, как мы слышим, вовсе не здесь. Если что, готов отвечать вместе с Вами, Иван Константинович!»
На «Палладу» просемафорили приказ контр-адмирала, и уже через пять минут русский транспортный караван неспешно развернулся, на этот раз «все вдруг», а не последовательно, как это сделали крейсера, и, прибавив по его приказу ход аж до предельных 9-и узлов, лег генеральным курсом на Шантунг, имея во главе колонны справа три крейсера, а мористее, пока еще в визуальном контакте, броненосцы третьего отряда. Однако вскоре стало очевидно, что охраной транспортов они далее заниматься не собираются: приняв три румба вправо, корабли Григоровича решительно двинулись навстречу отдаленной канонаде…
