Еще трое их коллег вбежали в подъезд, уперли опоры домкрата в стену рядом с дверью кв. № 1, закрепили удлинительную штангу, уперли окованную металлом подпорку в дверь кв. № 2 и бодро заработали рычагами[5]. Через какую-то минуту искореженная дверь вместе с засовом и косяком рухнула внутрь квартиры.
В подъезд повалил вонючий дым, а тройка пожарных, нацепив на лица смоченные водой плотные повязки, рванулась внутрь. Через несколько минут они вернулись, неся на руках заходящегося в диком кашле второго активиста-эсера, которого аккуратно и бережно поместили в карету скорой помощи…
Готовя техническое обеспечение захвата, Вадик вспомнил все, что рассказывал ему преподаватель об органической химии вообще и ее использовании правоохранительные органами в частности.
Идеально для бескровного захвата подходил ХАФ (хлорацетофенон), слезоточивый газ, используемый для разгона демонстраций. В просторечии — «черемуха». Тот же преп рассказывал, уже после занятий, как в голодном 93-м году весь их факультет зарабатывал на жизнь тем, что создавал самодельные газовые баллончики со слезоточивым газом на базе институтской лаборатории. И рассказал заинтересовавшимся студентам нехитрую, в общем, технологическую цепочку.
Этот эпизод привел еще и к тому, что до самого выхода в море из Одесского порта вспомогательного крейсера «Ингул», которму предстояло миновать Проливы под флагом Доброфлота, лучшие фармацевтические предприятия Санкт-Петербурга, Киева и Одессы две недели работали в две смены. В итоге, на борт парохода, в добавление к обычным бочкам с составом для постановки дымовых завес, были загружены три десятка бочек, с весьма секретным и дурно пахнущим содержимым…
За кадром «пожара» на Обводном осталось то, как накануне, глубокой ночью, казаки затащили на чердак железный лист с дымошашкой, запал которой был подсоединен к будильнику, а перед возвращением аккуратно налили из масленки клея в дверные замки.
Жильцы дома остались обсуждать доблесть мужественных пожарных, а арестованных тихо отвезли в «жандармские застенки» для приведения в нормальное состояние и последующей «разработки».
Доктор Банщиков вел светскую беседу с господином Гоцом, который все еще нервно протирал слезящиеся глаза платком.
— Итак, ваша еврейская ячейка партии СР откуда то получила заказ на мое устранение, господин Поц…
— Не Поц, а Гоц, я попрошу вас… И почему еврейская? У нас полно русских патриотов, малороссов, в составе ЦК латыш есть, финны участвуют, поляки. Мы выше национального…
— Конечно! И в руководстве все Штейны и Зоны. За исключением уникума Чернова. Зато взрывать себя отправляете все больше русских студентов-недоучек и дурех из «благородных девиц» с запудренными мозгами. В этом плане Яша оказался удивительным исключением…
Так что, кому вершки, кому корешки, это нам понятно. Хоть для конспирации фамилии поменяли бы что ли, господин Гоц[6], или хоть ввели бы в бюро побольше не евреев. Но вы и до этого дорастете, если вам позволить… Хотя — теперь, в этот раз, наверное, не позволим. А «поц», в вашем случае не фамилия, тут вы правы… Это эпитет. Ну, кто посылает на боевую акцию близорукого как крот исполнителя?
— Да! Мы не беззубый местечковый Бунд! На борьбу встают даже больные и немощные. Ибо переполнилась чаша терпения моего народа. Почему в России как не год, так проходит кровавый еврейский погром? Почему она — единственная страна, где есть «черта оседлости»? Почему для нас установлена процентная квота в институты? Вы считаете это справедливым?
Яков… Жаль парня… Но он сам попросился, вам должок отдать. Лично я считал, и считаю, что на работе в массах он был куда полезнее. Эх, молодость-горячность…
— Справедливости ищете? Понимаю. Только почему господа «русские» журналисты, типа небезизвестного Вам Жаботинского на «собранные русским народом гроши», приплывшие от Леебов да Кунов из-за океана, печатаются? Провоцируя своим мерзким бумагомаранием эти самые погромы. Возражать станете? Только по существу, если можно…
Черта оседлости, «кухаркины дети», говорите… Согласен, кстати: действительно не справедливо. И согласен, что с дискриминацией по расовому признаку в России нужно заканчивать. Правда, не понимаю, как мое убийство, например, могло все это исправить? Вот вызвать очередной еврейский погром — это да, таки могло. Хотя я мог бы вам тоже напомнить, откуда именно растут ноги у всех вами перечисленных эксцессов. Если бы я, заявившись в ваш дом, вам по пять раз на дню говорил, искренне в это веря, что «я лучше вас по праву рождения», что именно и только я «богоизбран», что вы гой, сиречь «недочеловек, по отношению к которому мне все дозволенно», как бы интересно вы все это терпели?
