Нельзя ли, вашбродь, еще "кухню" им послать?
Но поручик не разрешил и направил всех обратно на батарею.
Вскоре с тыла донеслось громкое пение, сопровождаемое молодецким посвистом:
Солдатушки, браво, ребятушки!
А где ваши жены?
- Наши жены - пушки заряжены, Вот где наши жены!
- Наши топают, - узнал Борейко разбойничий свист Блохина.
Он не ошибся. На батарее появились Жуковский с Гудимой, а за ними подошла вся рота.
- Я с Алексеем Андреевичем останусь здесь, а вас с Сергеем Владимировичем попрошу с первым взводом отправиться не. Залитерную, - решил капитан, выслушав доклад Борейко.
- Слушаюсь! Первый взвод ко мне! Пошли на свою батарею! - скомандовал Борейко.
На Залитерной было гораздо спокойнее, чем на батарее литеры Б. Ружейные пули сюда не залетали, снаряды попадали реже. Вдоль батареи были разложены костры, около которых грелись солдаты. С приходом утесовцев все оживились.
Всю ночь до рассвета артиллеристы приводили в порядок орудия и блиндажи.
Звонарев с Лебедкиным, Смекаловым и Юркиным налаживали поврежденный прожектор, электрическое освещение, исправляли водопровод, мастерили козырьки над орудиями для маскировки. Перед рассветом появилась усталая Варя.
- Сережа, по твою душу пришли! - закричал Борейко, увидев ее.
- Я так устала, что валюсь с ног, - пожаловалась Варя. - Высоких умер полчаса назад, Садыков лежит без сознания, у Соломонова сложный перелом обеих ног.
- Жаль Высоких, - вздохнул Борейко. - Идите-ка, прекрасная амазонка, спать в наш блиндаж, - смилостивился он. - На сон грядущий вас перекрестит и поцелует ваш ненаглядный Сереженька.
- Медведь, пощадите, я так утомлена, что не могу вас наградить оплеухой за вашу дерзость.
Звонарев отвел девушку в свой блиндаж.
Работы продолжались всю ночь. Уже засерел восток, когда сон окончательно свалил всех. Люди заснули где придется, подложив под себя шинели или прямо на земле.
- Вставать! Японец лезет на штурм! - оглушительно рявкнул Борейко. - К орудиям, зарядить картечью!
На батарее сразу зашевелились. Солдаты, протирая глаза, бежали по своим местам.
Захлопали орудийные замки, задвигались хоботы орудий. Номера торопливо подносили из погреба картечь и картузы с порохом.
- Готово! - один за другим докладывали фейерверкеры.
- Следи за гребнем; как там появятся японцы так и бей! Сережа, останешься на батарее, а я буду на наблюдательном пункте, - распорядился поручик.
Звонарев осмотрелся. Солнце едва взошло, в лощинах еще лежала предрассветные тени. Где-то за горой слышалась сильная ружейная перестрелка, прерываемая беспорядочными орудийными выстрелами. Издали доносился протяжный крик - не то "ура", не то "банзай". Когда первая суета улеглась, солдаты настороженно стали оглядываться по сторонам, разыскивая врага. Но ни спереди, ни справа, ни слева никого не было видно.
- Ващбродь, разрешите выслать вперед людей японца постеречь! - попросил Блохин.
Прапорщик отправил несколько человек налево от позиций, а сам вышел на дорогу к батарее литеры Б. Она вся была окутана дымом и пылью, сквозь которую то и дело вспыхивали молнии выстрелов. На подступах к батарее виднелись густые японские цепи, сметаемые картечью. За батареей беспорядочно столпились ушедшие из скопов стрелки. Было хорошо видно, как офицер наспех выстраивал их для контратаки.
- На "литербе" японский флаг! - закричал Блохин.
Среди батареи на бруствере колыхалось белое полотни где с красным кругом посредине.
- Вашбродь! - подбежал к прапорщику телефонист Юркин. - Поручик приказали идти на выручку.
Не успел Звонарев сообразить, что ему делать, как Блохин и десятка два солдат уже бежали с винтовками наперевес по дороге к атакованной батарее.
Артиллеристов нагнала рота стрелков из резерва. Но японцы уже отошли от батареи. Первое, что прапорщик увидел, был раненный в ногу Гудима. Он наскоро перевязывался с помощью своего денщика. Жуковский суетился около орудий, стараясь наладить стрельбу. Потерь не было.
- Счастливо отделались! - превозмогая боль, говорил Гудима. - Стреляли на картечь до последнего, а когда хватились ружей, - то они оказались в казематах, - спасибо стрелки выручили.
- Трусы, опозорили наш Утес! - ругался Блохин. - Мы под Цзинджовой держались до конца и отступили, лишь когда никого уже на позиции не осталось.
- Тебе хорошо было на Залитерной, а нас здесь окружили, и не особенно хотелось, чтобы нам выпустили кишки, - оправдывался Лепехин.
Жуковский приказал Звонареву обстреливать японцев во фланг из расположенных на левом фланге полевых пушек. Эти пушки обслуживались солдатами третьего взвода, наводчики которого, Гнедин и Воблый, отличались своей точностью и аккуратностью в работе, но были медлительны, за что им не раз попадало от Борейко. Звонарев застал их за обьгскиванием двух японских трупов.
- Вашбродь, это вам! - преподнес Гнедин японскую карту Звонареву.
На карте подробно были нанесены все батареи Порт-Артурской крепости, с указанием калибров установленных пушек, расположения прожекторов и пороховых складов. Прапорщик был весьма удивлен осведомленностью японцев.
