С минуту Дони тяжело и молча его оглядывал. Потом он отвернулся, взял у вернувшейся девушки белый лаковый прямоугольник с красной полосой и протянул своему должнику. Парень вытянул руку. Паспорт скользнул у Дони между пальцев и спланировал на пол. Парень нырнул вниз и заскреб по полу, устланному гладкими керамическими плитами. Блейк заметил, что кисть у него ходит в каком-то сбивчивом ритме, а большой палец не сгибаясь торчит вбок, будто сигналит всем окружающим, что утро для его хозяина закончилось отлично.
В гостиницу Блейк ехал в автобусе.
А Дони, когда все разошлись, поднялся на галлерею в свой кабинет. Он опустился за стол и некоторое время глядел на телефон. Потом снял трубку и отстучал короткую дробь на клавишах.
- Ядав, - сказал Дони, - нужно разъяснить одного человека. Прилетел сегодня, вместе с Вараном, только что был с ним на фабрике, но на холуя не похож. Молодой, лет двадцать пять-двадцать шесть. Волосы у него светлые, и глаза тоже. Похож на человека из народа сун. Узнай и отзвонись.
Гостиница «Ритц-Марина», как вскоре понял Блейк, стояла в самом центре города. Это было здание в классическом стиле, четыре этажа серого гранита. Дорические колонны подпирали неглубокий портик, скрывали в тени несколько ступеней и карусельную дверь из стекла и бронзы. Над входом был выгравирован щит со львом и двумя полумесяцами. Гостиницу омывали уличный шум, разноголосица, перестук каблуков, рычание моторов. Слева торговались у пряных лотков, справа протирали начисто витрину и расставляли манекены.
Блейк подхватил сумку и пошел внутрь. Холл был забран янтарным деревом. Лимузин Отербриджа ушел от блейкова автобуса далеко вперед и в гостинице явно только-только затих кавардак, поднятый приездом господина сенатора. Напротив стойки портье пустовали малиновые диваны и кресла. Между ними торчали напольные пепельницы, и тут же зачем-то - красные амфоры в половину человеческого роста, с черным геометрическим рисунком, широкими сытыми боками и узкой ножкой. Корридорный в малиновой куртке спешно проводил Блейка мимо лестницы на верхние этажи, провел в правое крыло, ловко распахнул перед ним дверь в номер и тут же пропал, не дожидаясь чаевых.
Номер был аккуратный, светлый и невыразительный, с малиновым торшером и малиновым узорчатым покрывалом на небольшой двуспальной кровати. Как и все гостиничные номера, он навевал мысли о том, что сменить одного человека на другого так же просто, как перестелить постельное белье. Да ну, к черту – подумал Блейк, - надо было сказать сенатору спасибо и поехать куда собирался, в этот самый клоповник, как там его, «Старик Шан». Чтобы мешала спать скрипучая рассохшаяся лестница на второй этаж, на стенах красовались разводы от недавнего дождя и тянуло подгоревшим тестом из соседней лавки. Но что ты скажешь, здесь и правда будет проще работать.
Блейк задвинул сумку под кровать и навалился на балконную ручку, сдвигая вбок массивную стеклянную панель.
Балкона, в общем-то, не было. Сразу за порожком имелась хорошо разрыхленная клумба, усеянная мелкими желтыми цветками. За ней плотно и глухо шумел парк, расчерченный тонкими гаревыми дорожками. В глубине, в неясных искрящихся просветах, угадывалась набережная, доносились отголоски дневной суеты, смутные вопли зазывал перемалывались в утробном гудении машин.
Где-то поблизости наверняка имеется рынок, куда рыбаки стаскивают утренний улов - сообразил Блейк и сразу вспомнил, что ужасно голоден, просто до ломоты в животе. Почему бы и нет? – подумал он, – всех нужных людей увижу его на вечернем приеме, а до него еще уйма времени.
Блейк соскочил прямо на клумбу. Минуту отняла возня с балконной защелкой. Еще через полминуты, слегка оцарапанный, Блейк выбрался на улицу.
Рынка, однако, не оказалось. Оказалась небольшая, на сотню шагов, оживленная площадь, с брусчаткой, заставленной автомобилями и полосатыми ресторанными зонтиками.
Блейк двинулся наугад, под белую вывеску с завитушками. К дверям матового стекла пришлось протискиваться между двумя машинами. Слева щерился спортивный болид, со спесивыми обводами и таким клиренсом, чтобы было совершенно неясно, как он не сел намертво в первой же выбоине. Справа исходил масляным жаром черный, похожий на носорога представительский седан.
Внутри ресторана оказалось просторно и на удивление пусто - кроме Блейка здесь была только парочка, сидевшая у широкого витражного окна, да несколько официантов в синих фартуках сосредоточенно выжидали у барной стойки.
Блейк в раздумьи покачался на носках, шагнул вперед и втиснулся за круглую столешницу. Скатерть была накрахмалена до морозного хруста. На белом полотне стояла небольшая, но массивная пепельница, а рядом с ней - перевернутые винные бокалы, с салфетками, повязанными на тонких ножках на манер галстуков.
Блейк сделал вид, что читает страницу с горячим и принялся разглядывать мужчину и женщину, сидевших от него в пяти шагах.
