Степана доставили в райотдел. Свидетель его опознал. Но следователю как то не верилось в причастность Степана к столь дерзкому ограблению. Уж больно он хлипкий. Не похож он на преступника. Вот только показания он давал путанные. Ну, Стрельцов ему стукнул пару раз по почкам. Не то чтобы он его подозревал в совершенном преступлении. А просто так. Для порядка. Ну, чтобы не путался. Ну, так положено в милиции. А Степан вдруг начал говорить. Начал говорить, что его запугали, заставили работать на себя какие-то неизвестные бандиты. Что ему угрожали и даже били. Следователь ему не верил, но показания записывал. Ну и ключевой вопрос: «где деньги?» А у Степана и тут есть ответ: «Они с собой их забрали!»
— Все?
— Все!
— А если по почкам?
— Ну, мне тоже немножко дали. В знак благодарности.
— Сколько?
— А я не считал.
— А где они у тебя?
— В лесу закопал.
— Показать сможешь где?
— Смогу.
Съездили, выкопали, привезли, посчитали. И оказалось, почти треть от похищенной суммы. И понял Стрельцов, что он самый крутой следователь. И понял Стрельцов, что этот доходяга, не запуганная жертва, а самый настоящий соучастник разбойного нападения. Никто не будет жертве отстёгивать такие деньжищи. И что преступление, которое на контроле на самом верху, раскрыто. И будет ему внеочередное звание и премия. И на радостях, он с таким самоупоением вложился в дальнейшее стучание по почкам и другим не менее болезненным местам, что Степан рассказал ему и про Чиню, и про то, как он предложил Чине совершить это преступление, и про то, что Чиня, скорее всего деньги тоже закопал, и про третьего соучастника, которого он не знает, но знает, что именно он предоставил транспорт и обрез.
Чиня, придя домой, снова пересчитал все деньги. Россыпью, помимо пачек, оказалось девять с лишним тысяч рублей. Этих денег ему хватит на год безбедной жизни. А может и на два. Отложил, для мамы, шестьсот рублей. Остальные рассовал по книгам и старым журналам. Благо этого добра в квартире хватало. Книгами была заставлена вся стенка. Они стояли в два ряда так, что второй ряд не был виден из-за первого.Разделил пачки денег по номиналам. От «четвертака» и выше в одну сторону. Меньшие номиналы в другую. Запаял два брикета денег. Брикет с меньшим номиналом вынес в подвал и там закопал его, выбрав самое сухое место подальше от труб. А больший номинал закопал в лесу, отметив зарубками ближайшие деревья. До этого брикета он доберётся не в этот год. И не в следующий. До них дойдёт очередь года через три. А пока пусть лежат. Периодически он будет ходить сюда на экскурсии для успокоения души. Проверять, что всё там нормально и денежки ждут его, когда он придёт за ними.
На следующий день, подойдя к маме, Чиня протянул ей шестьдесят «червонцев»: — Возьми мама! Это тебе. Спрячь куда-нибудь, подальше от людских глаз.
Мама только руками всплеснула: — Сынок! Откуда такие деньжищи то! Опять что-то украл. Ведь опять посадят!
— Не волнуйся мама. Теперь уже не посадят. У нас садят только если ты ничего не успел сделать. А я успел. Так что ты не переживай. Возьми, спрячь.
Мама долго думала, куда спрятать деньги. Ничего лучше не придумав, положила их в сумку, а сумку положила в шкаф, наложив на неё сверху старые вещи. Постучалась в комнату к Чине: — Сынок. Деньги в сумке,в шкафу.
— Мама! Это твои деньги, где хочешь, там их и храни,- ответил Чиня.
За Чиней пришли на четвертый день,утром. Чиня сразу «пошел в отказ». Оговор. Не участвовал. Ни каких денег в глаза не видел. Провели обыск. Ничего не нашли. Да особо то и не искали. Знали, что в квартире денег нет.Книги из стенки вытащили, но листать их не стали. Искали пачки денег. В шкафу какой то «мент» очень усердно рылся. Мама с облегчением выдохнула, когда в протоколе обыска записали, что денежные средства не обнаружены. Чиню увези в райотдел, а мама занялась уборкой после обыска. Достала сумку из шкафа, а сумка оказалась пустой. «Мент», который «шарил» в шкафу, по видимому, деньги «втихаря спёр». Маме стало плохо. Соседка, которая была понятой на обыске, вызвала «скорую». Маму увезли с инфарктом.
Чиню в отделе били по- взрослому. Вложили в него всё своё умение. Но Чиня стоял на своём. Ничего не видел, ничего не знаю. Свидетельницы его не опознали. На суде получил двенадцать лет строго режима. Не «особого», и на том спасибо. Осудили только на основании показаний друга детства Степана. Степану дали восемь лет общего режима с учётом искреннего раскаивания и активного содействия следствию. Зла Чиня на него не держал. Ведь закопанные деньги остались при нём. Такие деньги ему бы и за всю жизнь не заработать.Жалко этих потерянных двенадцати лет. Но зато остаток жизни он проживёт на курортах Чёрного моря. Кто бы мог подумать, что через несколько лет эти деньги превратятся в пыль.