Когда добрались до человеческих останков, старик остановился, снова ударил в бубен, и послушав гул бубна, затянул какую-то заунывную песню. Дед присел возле останков. Кто это, понять было невозможно. Тело было основательно изъедено лесным зверьём. Золота при нём не было. Дед вспомнил, что на месте убийства не было найдено никаких личных вещей. А они все втроём шли в тайгу с сумками. Здесь тоже нет сумок. Может быть, это не он? Старик-вогул затих, закрыв глаза. Через какое-то время он словно очнулся и сказал, показывая пальцем на труп:- Вот, он. А второй пошёл туда.
— Какой ещё «второй»- недоумённо спросил дед.
— Их двое было. Кровь на нём,- старик показал на останки. — И на нём.
Старик-вогул показал в сторону тайги. «Неужели они вдвоем убили Вадика. А потом Андрюха убил и его. Всё сходится. И рукой показал „туда“. На юго-восток. Тоже верно. Андрюху нашли на железной дороге. Как раз восточнее того места, где погиб Вадик. Нет. Они шли от места гибели на северо-восток. Шли почти неделю. Значит, железная дорога отсюда должна быть юго-западнее. А старик показывает на юго-восток. Что-то тут не сходится. Может быть, Андрюха потом повернул на юго-запад? Его нашли всего истощённого. Сколько же он блуждал по тайге?».
Дед очнулся от своих горестных мыслей.
— А этого как зовут? — спросил дед, в надежде, что это какая-то ошибка.
— Я не знаю. На нём кровь. Он убил.- ответил старик-вогул.
Они пошли на юго-восток. Шли по болотистой местности, старательно обходя топкие места. Когда они вышли на поиски, берёзы ещё были покрыты жёлтой листвой вперемешку с красной листвой осинника. Сейчас деревья стояли уже голые. Ещё месяц и по болоту можно уже будет идти без опаски. Осень заканчивается. С одной стороны хорошо, что нет надоедливых комаров. Вот только ночью спать чертовски холодно. Взятые с собой съестные припасы закончились. От убитой росомахи тоже уже мало что осталось. Приходилось останавливаться в поисках какой-нибудь дичи. Но им попадались только лоси. Лося бить старику-вогулу было жалко. Съесть его всё равно не получится. И унести его с собой они не смогут.