– Голубушка, почему ты все время спрашиваешь: «Правда?» Как будто во всем сомневаешься. Кроме того, тебе следует пополнить словарный запас. К примеру, ты могла ответить: «Невероятно!» или «Потрясающе!». Ну, ступай, займись травами.
Роуз осмотрела лоток. В темной, плодородной почве не было и намека на «проклюнцы» – так бабушка называла сеянцы до той поры, когда они превращались в полноценные всходы. За лотком с «проклюнцами» располагались яркие настурции, чьи побеги уже ползли вверх, обвиваясь вокруг дюжины тонких колышков.
– Есть что-нибудь?
– Нет… Хотя, стоп! – Роуз пригляделась повнимательнее. Это действительно капелька зелени, или ей показалось? – Вообще-то кое-что есть.
– Похоже на маленький зеленый пятачок вроде мордочки эльфа?
– Точно, – хихикнула Роуз. У нее возникла идея. – Ба, ты не могла бы подойти сюда?
– Зачем?
– Хочу сфотографировать нас вместе на фоне проростков и цветов; вьющиеся настурции будут красивым фоном.
– Хочешь совместное фото? Тогда нужно позвать Бетти.
– Нет, Ба, мы сделаем селфи.
– Селфи? Это еще что такое?
– Я покажу, только сбегаю за штативом. Ты потихонечку иди к «пятачкам», а я сейчас вернусь.
По возвращении Роуз, бабушка застыла рядом с лотками в напряженной позе. Когда девочка выдвинула телескопическую трубку монопода и вставила в него смартфон, Розалинда покосилась на конструкцию с большим подозрением.
– Бог мой, какое странное приспособление! – воскликнула она
Роуз встала подле нее.
– А теперь посмотри в камеру и скажи «сыр».
– Настурции! – выпалила бабушка.
Чуть розже Бетти подала ужин.
– Бетти, Роуз заметила первые «проклюнцы», – сообщила Розалинда. – Ко дню весеннего равноденствия у нас будут свои пряности и молодой салат. В будущем году равноденствие случится во вторник, двадцатого марта, в шесть тридцать утра.
Ужинали они молча. За едой Роуз мысленно восхищалась бабушкой: до чего хорошо та помнит, где именно посажено каждое семечко и когда произойдет равноденствие.
– Ба, как ты умудряешься помнить точную дату и время весеннего равноденствия?
Розалинда подняла взгляд и наклонила голову набок.
– Сама не знаю. Я занимаюсь растениями уже много лет, так что определенные вещи автоматически откладываются в голове. А другие… – Бабушка умолкла. – Другие… – Едва слышно произнесла она, – забываются.
В вечернем воздухе послышалось громкое кошачье мяуканье.
– Сентябрь! Сентябрина! – вырвалось у девочки.
– Нет, нет, голубушка, не сентябрь, а март. Весеннее равноденствие всегда случается в марте. А осеннее прошло всего пару недель назад, двадцать второго сентября, в среду.
– Я имела в виду не месяц, а…
– Не месяц? А разве бывают еще какие-то сентябри? – хихикнула бабушка.
– Я сейчас, Ба. Мне нужно кое-что проверить.
Через заднюю дверь Роуз выскользнула в переулок. «Сентябрина!» – приглушенно крикнула она в сгущающиеся вечерние сумерки. – Сентябрина, где ты? Ты осталась там? Сентябрина!»
Девочка замерла и прислушалась. День, начавшийся так плохо, волшебным образом стал лучше, однако значит ли это, что ей более не суждено снова попасть в ту, другую эпоху – в Хэтфилд, к Фрэнни и одинокой принцессе? Она словно бы стояла на границе двух миров. Коробки в комнате наверху принадлежали
Из-за двери донесся голос Бетти:
– Роуз, твоя бабушка хочет, чтобы ты проверила всходы в других лотках, пока я не отвела ее наверх!
– Сейчас иду! – отозвалась Роуз.
– Искала кошку? – подмигнула Бетти, когда девочка вошла внутрь.
– Да, мне показалось, что я слышала мяуканье.
– Давненько ее не видно. – Бетти повернулась к Розалинде. – Роуз искала кошку, миссис Э. Ту, что шныряет возле дома.
– Скорее всего, нашла местечко побогаче, – хмыкнула бабушка. – Где-нибудь на Норт-Меридиан, в одном из этих модных домов. Аляповатые, вычурные, уродливые строения. Смотреть противно.
– Надеюсь… это не так. – Роуз подумала о Хэтфилде и каменном дворце с башенками, где живет принцесса. Неужели Сентябрина осталась там? Захотела жить в роскоши?
– Роуз, детка, – прервала ее размышления бабушка, – ты уже проверила зимние травы? Я посеяла их на месяц раньше, чем салат.
– Ох, Ба, извини. – Девочка подошла к столу. – Так, петрушку пора проредить, а… – Она склонилась над следующим лотком, где тесной кучкой зеленели дружно поднявшиеся ростки, и заморгала: крепкие стебельки один в один походили на веточку в петлице мужчины с портрета, заключенного в медальоне. – Ба, а это что за растения? Здесь нет таблички.
– Какие?
– У них иголочки, как у елки.
– А, это розмарин. Я назвала твою маму Розмари. На память. Как поживает твоя мама, Роуз? «Просто Роуз», – коротко усмехнулась бабушка.
– Моя мама? – К горлу Роуз подкатил комок. – Ба, моя мама умерла! – не сдержалась она и тут же устыдилась собственного выпада.
Ну зачем она это брякнула? Получилось очень грубо. Роуз ведь даже не злилась на бабушку, просто ей было жаль, что та не помнит о смерти единственной дочери.
