– Нет, не обычная, я это уже поняла. Я видела, как ты читала мою книжку, ту, что оставила для меня моя наставница, Кэт Эшли. Я справлялась о тебе у Кэт. Она сказала, что среди ее родственников нет никого по имени Роуз Эшли. По крайней мере, среди ближайших.
– Я не из ближайшей родни.
– Неважно. Как бы то ни было, ты – не простая девица. Простые читать не умеют. – Елизавета резко вдохнула и продолжила: – А как насчет математики? Простыми арифметическими действиями владеешь?
Роуз кивнула.
– А с чем-то посложнее знакома?
– Немного.
– Немного? С чем?
– С геометрией.
– Ну, скажем, знаешь, что такое равнобедренный треугольник?
– Такой, у которого две стороны равны. – Взгляд Роуз был прикован к кулону на шее принцессы, розе Тюдоров, медальоне с фотографией самой Роуз и ее мамы, а также портретом отца. Девочку переполняло негодование.
– А что собой представляет равносторонний треугольник? – спросила Елизавета, вызывающе вздернув подбородок.
– Такой, у которого равны все три стороны, – отчеканила Роуз.
Елизавета прищурилась.
– Хорошо, тогда вот орешек покрепче. – Она сделала паузу. – Что такое произвольный треугольник?
– У которого все три стороны разные.
После этого на Роуз посыпался град вопросов: принцесса потребовала дать определения тупоугольного и прямоугольного треугольников. Роуз ни разу не ошиблась с ответом – геометрия была ее сильной стороной. Оставалось лишь надеяться, что в дебри алгебры Елизавета не полезет.
– Видишь ли, Роуз Эшли, я люблю окружать себя умными людьми, а не потешными карликами или идиотами вроде Лысой Джейн.
– Разве Джейн идиотка? Она по-своему очень даже умна. – Не упомянуть ли ее аутизм? Пожалуй, не стоит.
– Да, она обучена чтению и грамоте, но, если не брать это в расчет, мой царственный папенька едва ли оказывает мне услугу, присылая таких… людей. – Последнее слово далось принцессе с явным трудом, однако Роуз сочла это своей маленькой победой. – А проблема с Кэт Эшли как с наставницей в том, что я ее обогнала. – На это признание Роуз никак не отреагировала. – Она прекрасно знает латынь и французский, немного – итальянский…
– Итальянского я не знаю!
– Ну, разумеется, языками ты не владеешь, ты же простолюдинка. Твои обширные познания в математике – признак, хм, практичного ума, хотя это не та грубая, вульгарная практичность, которая присуща твоему классу.
«Здорово, – про себя усмехнулась Роуз. – Я, видимо, должна считать это комплиментом».
– Но… – принцесса снова поскребла подбородок, – возможно, у тебя талант к алхимии.
– К алхимии? Да вы шутите!
Елизавета забарабанила пальцами по подбородку.
– Нет, превращать прыщи в золото не надо, боже упаси! Думаешь, я мечтаю о золотом гнойнике? Однако же твоя волшебная лавандовая мазь – настоящая алхимия.
– А, вы имеете в виду химию.
– Химию? Это что такое? Отрасль науки? – Елизавета рассеянно почесала ухо. – Что ж, логично. «Химия» – часть слова «алхимия», от греческого «хюма», первоначально означавшего «литье, плавка металла», то есть, шире, – переход из одного состояние в другое, превращение. Ты превратила мой прыщ в чистую кожу.
«Я – химик», – с гордостью подумала Роуз. Вообще-то химию начинают проходить только в старшей школе. Когда-то у Роуз был набор юного химика. Она превратила яйцо в резиновый мячик, вымочив его в уксусе; вырастила кристалл и приготовила липкую субстанцию из буры и канцелярского клея. Из пищевой соды и уксуса она устраивала маленькие вулканчики. Уксус – ключевой ингредиент. И Роуз не пожалела его, готовя свою мазь от прыщей.
– Так вы не станете меня наказывать? – уточнила она.
– Нет, но ты не имеешь права меня стыдить, поняла? Я – королевская особа, не забывай! – Елизавета легонько постучала по тюдоровской розе у себя на шее.
«Стучи сколько влезет, – подумала Роуз. Я все равно найду того, кто ее сделал, – придворного ювелира, золотых дел мастера». Опустив полыхающий гневом взгляд в пол, она пробормотала: – Да по фигу.
– Что? Что ты сказала?
– Я сказала, благодарю вас.
В дверь постучали.
– Войдите! – крикнула принцесса.
Это оказалась фрейлина с «улитками» на голове.
– А, леди Маргарет, – кивнула Елизавета.
«Улиточная Голова», окрестила ее Роуз. От этой женщины так и веяло коварством.
– Миледи, ваш брат, принц Эдуард, ожидает вас и вот ее на площадке для игры в кольца.
– Ее? – Бровь принцессы, похожая на медную рыбку, взлетела к самому лбу.
– Прислугу.
– У «прислуги» есть имя, – сухо произнесла Елизавета. – Роуз Эшли. Советую вам именно так ее и называть.
Леди Маргарет выглядела смущенной, однако Роуз смутилась куда больше. «Переменчивая натура», пришло ей в голову. Еще одно выражение, которое часто употребляла мама. Так она называла клиентов, которые никак не могли определиться, чего хотят. То им нужен дом в колониальном стиле, то что-то вроде бревенчатой хижины, а через пять минут они уже мечтают о суперсовременной абстракции из стекла и металла. Таких переменчивых натур в маминой практике было немало.
