В Хэтфилде все шло гладко. Фрэнни оказалась права: в хозяйстве произошли перестановки, часть обитателей дворца забрали прислуживать новому королю, а значит, число слуг сократилось. С другой стороны, в отсутствие королевских особ и работы тоже стало меньше.
Сентябрина снизошла до того, чтобы присоединиться к штату прислуги, и зарекомендовала себя отличным мышеловом. Кухарка миссис Белсон не могла на нее нахвалиться. И пока «котов» в человеческом обличье не было, некоторые «мышки» действительно чувствовали себя вольготно.
Этим утром Роуз и Фрэнни наконец смогли осуществить свой план и отправиться в Стоу-он-Волд. Девочки выехали на рассвете. Стоял конец февраля, но в стылом воздухе уже ощущалось дыхание весны. На ветках набухли почки, деревья ждали с застенчивым видом, словно бы спрашивали: «Уже можно?» Листья, пока еще туго свернутые, будто младенческие кулачки, с нетерпением ждали теплого весеннего солнца.
– Почему Эндрю приготовил для меня дамское седло, а тебе позволил ехать вообще без седла? – полюбопытствовала Роуз.
– Я простолюдинка, а не леди, как ты, – ответила Фрэнни. – И моей ноге так легче.
– Я тоже не леди, – возразила Роуз.
– Ты служишь наверху, я – внизу, под лестницей.
– Ездить без седла намного удобней, – заметила Роуз.
– Ты пробовала?
– Эм… раз или два.
– Хочешь попробовать еще разок?
– Охотно, только куда же девать седло?
– Вон, видишь хлев? Похож на загон для овец, точнее, на кошару для ягнения. Ферма давно заброшена, овец там нет. Спрячем седло в овчарне, и его никто не найдет. Но имей в виду, ехать придется так же, как мне: под задом ничего, кроме попоны.
Подруги спешились, и Роуз понесла седло в хлев. Потолок в овчарне оказался очень низким, строение явно предназначалось для овец и ягнят, как и говорила Фрэнни.
Роуз рассмеялась. Согнувшись, вошла в овчарню и увидела… Сентябрину, восседавшую на перевернутой деревянной кадке.
– И что же ты тут делаешь, скажи на милость? – всплеснула руками девочка.
Щелочки кошачьих глаз вспыхнули золотом; Сентябрина как будто говорила: «А ты как думаешь? Буду охранять седло, пока ты не вернешься».
Пять минут спустя Роуз и Фрэнни бок о бок рысили по дороге в приятной тишине. Взошедшее солнце золотило поле, растянувшееся, точно огромная зеленая скатерть. Подснежники робко склоняли головки, точно приседали в реверансе перед двумя путешественницами. Первый храбрый нарцисс подрагивал на легком ветерке. Роуз невольно думала о том, скоро ли начнется весна в Индианаполисе. Ба говорила, что в конце апреля, когда прекратятся заморозки, они перенесут большую часть растений из оранжереи в обнесенный стеной садик.
– Роуз, смотри, – Фрэнни остановила лошадь. – Это и есть Стоу-он-Волд.
– Это? – Впереди не было ничего, кроме двух-трех домишек, крытых соломой.
– Ну, да, не Лондон.
Через десять минут дорога пошла под уклон и, изгибаясь, привела путниц в деревню. Домов в ней оказалось четыре; из-за одного вышла женщина с хворостиной, подгонявшая довольно упитанную свинью.
– Сюда, Тонкс, сюда, поросеночек, – приговаривала она. – Заметив девочек, женщина крикнула: – Не бойтесь, старушка Тонкс вас не тронет. Что вас привело в нашу глушь? В Волде гостей не бывает, разве что королевские гонцы заглядывают с поручениями мастеру Оливеру.
– О, да! – воскликнула Роуз.
– Вы привезли письмо для мастера Оливера? – переспросила женщина.
– Не совсем, – уклончиво ответила Роуз.
– Что это, во имя всего святого, значит?
– Это значит, – решительно вступила Фрэнни, – что у нас к нему не письмо, а… вопрос.
– Так или иначе, в деревне его нет.
– А куда он направился? – спросила Роуз, постаравшись скрыть разочарование.
– Вчера уехал в Лондон. По важному делу. Королевский приказ.
– Ох, – Роуз понуро сгорбилась.
Фрэнни потянулась к подруге и ободряюще стиснула ее пальцы.
– Добрая женщина, а когда он вернется?
– Кто ж знает, голубка? Он то приезжает, то уезжает, без всякого расписания. Ко двору его уж больно часто вызывают. Наш Оливер – единственный мастер, кому позволено вытачивать розу Тюдоров. Видать, король Генрих решил порадовать свою любимую королеву, Екатерину Парр, новыми украшениями.
Фрэнни и Роуз обменялись изумленными взглядами. Перегнувшись через холку лошади, Фрэнни сказала:
– Мэм, мне жаль сообщать вам дурную весть, но король Генрих скончался. Теперь у нас новый монарх, король Эдуард.
Женщина слегка покачнулась, потом схватила свинью за шею, рухнула на колени и осенила себя крестным знамением.
– Я и не знала! До наших глухих мест вести из Лондона доходят медленно. А мастер Оливер ничего не сказал. Значит, новому королю тоже понадобились украшения. Он, кажись, протестант, не то что его сестрица Мария. Та исповедует прежнюю веру.
Фрэнни и Роуз опять переглянулись и решили оставить это высказывание без комментариев.
– Спасибо за помощь, мэм, – промолвила Роуз. – А нельзя ли нам пройти во двор мастера Оливера? Я хочу оставить ему записку. Может, у вас и бумага с чернилами найдется?
