— Мне кажется, что можно. Через год будет Олимпиада в Москве — там мы всё и увидим — ответил Тернер. — Но наши информаторы сообщают, что КГБ ослабило прессинг свободных писателей, дала невиданную свободу музыкантам — теперь их музыку слушают у нас. Многие композиции, исполненные на английском языке, стали хитами у нас, они свободно продают лицензии на их копирование. Приняли законы об охране авторских прав и покупают лицензии на нашу музыку, фильмы — это вообще прежде невиданное для них дело. Я уже не говорю об их компьютерах, которые заполонили рынок США и Европы. А их музыкальные плейеры стали принадлежностью каждого тинейджера США! Вот полюбуйтесь — Тернер достал из кармана плейер и продемонстрировал его — воспроизведение лучше, чем на любом магнитофоне, даже на пластинках! Можно подключать к наушниками или к любому усилителю. Носитель музыки — вот он — флешка называется, может воспроизводить музыку в течение четырех часов в высоком качестве! И стоит это чудо всего сто двадцать долларов! По сто пятьдесят долларов японцы продают кассетный Волкмен, качество воспроизведения у них, хоть и отличное для кассетников, но в сравнении с флешками это отстой, как выражаются подростки.
— Интересная информация — согласился Президент. — Мы же им ничего такого не продаем, КОКОМ следит за этим?
— Похоже, что им из этого, за чем следит КОКОМ, уже ничего не требуется. По компьютерам они нас уже опережают, надо сказать об этом откровенно. У нас в этом году Интел запустил производство 16-разрядных микропроцессоров по трехмикронной технологии, которые Советы производят уже три года и свободно продают их нам, а также персональные компьютеры на их базе — ответил Тернер. — Процессоры продают только гражданского диапазона температур. Мы знаем, что военные образцы у них имеются в достаточном количестве, они используются в ракетах и спутниках. Я уже сообщал, и мы обсуждали эту тему, что крупные компьютеры они полностью засекретили, они у них размещаются в областных управлениях КГБ, а их терминалы — в филиалах КГБ на крупных предприятиях и институтах, в так называемых первых отделах. Допускаются к ним ограниченный круг лиц, мы ищем подходы, кое-что уже становится известным.
— Что именно становится известным? — нетерпеливо спросил Картер.
— Их производительность господин Президент — ответил Тернер.
— Такой секрет вы выведали с помощью агентов? — усмехнулся Картер.
— Да, один агент, из программистов, допущенных к работе с этими компьютерами, вставил в свою рабочую программу тест вычисления числа Пи — в общем безобидная штука — ответил Тернер.
— Ну что же показала эта безобидная штука? — улыбался Картер.
— Компьютер-терминал, на котором работал наш агент, вычислил миллион знаков Пи за одиннадцать секунд. Ставить эту задачу на главном компьютере он не рискнул. Но и этого было достаточно. Наш компьютер СДС-7600 решил такую же задачу в 1973 году за неполные сутки. Наши аналитики оценили этот результат — в 7800 раз быстрее СДС-7600! И это только терминал суперкомпьютера — сообщил Тернер.
— Прошу пояснить, что это значит — попросил Картер. — Мне незнакомы компьютеры СДС-7600, поэтому сравнение ни о чем мне не говорит.
