Чемодан собрала, не взяв ничего, что ей не принадлежало, даже свою одежду, купленную Павлом, оставила. Лена уселась в прихожей на пуфик и ждала его, вызвав срочно по телефону. Уйти тихонько, как воришке — это нечестно, по большому счету не заслужил Паша подобной подлости. Нет, она скажет ему в лицо и будь что будет. В дверном замке повернулся ключ, Лена поднялась, проглотила комок страха, но решимость ее осталась непоколебима.
Павел вошел и замер, глядя на чемодан у ног Лены. Конечно, он все понял. Собственно, морально Павел был готов к такому повороту, но повороты обычно ждешь в будущем, только не сегодня.
— Паша, твоя жена спасла мне жизнь, ну, ты знаешь, — начала Лена прощаться. — Я не могу больше… жить с тобой.
— Ольга просила тебя уйти? — спросил он.
— Нет. Я сама. Прости, пожалуйста.
Взяла чемодан, с минуту постояла, не решаясь обойти его. Всего, чего угодно, ждала от Павла Лена — истерики, попреков, угроз, даже рукоприкладства. А он молчал. Набравшись храбрости, она пошла на него, он не сдвинулся с места, Лена обошла, открыла дверь и оглянулась. Внезапно на нее накатила жалость, ведь этот человек на несколько лет избавил ее от бытовых проблем, по-своему любил, но они далеки друг от друга, как две галактики.
— Паша, спасибо тебе, — бросила ему в спину Лена и вышла из квартиры.
Попав на лестницу, она сбежала легко и свободно, оставив прошлое с Павлом, и навсегда закрыла дверь подъезда. Виноватой себя не считала, она давно предупредила его, что никогда… никогда…
Яркое солнце поселилось в коридорах, пробравшись сюда через большие окна и обнажив изъяны: ободранный линолеум, ветхие полы, облупившуюся краску, пустые и оттого скучные стены. Впрочем, это больница, здесь не предусмотрены интерьерные украшения, на них и денег-то не дают. Жаль. Даже в больнице человеку нужен уют, комфорт, чтобы не чувствовать себя за чертой, куда его отодвинула болезнь. Накинув халат на плечи, надев синие бахилы, Митя шел по коридорам быстрым шагом, здороваясь с персоналом, с которым успел перезнакомиться.
В перерыв он приезжал в больницу, потом после работы еще раз. Так каждый день. Субботу и воскресенье проводил исключительно в больнице. Что можно сказать об Анжеле? У нее испортился характер, не очень она приветлива. Митя связывал это и с ранением, и с беременностью, доктор клятвенно заверил, что ребенок не пострадал, родится и вырастет, мол, выбора у него нет. Он зашел в палату, Анжела приподняла веки, увидела его и снова закрыла.
— Привет, — сказал он, садясь на единственный стул. — Привез гранаты, очистить?
— Не хочу.
— Но ты же хотела.
— Перехотела.
— А, ну тогда городскую прессу почитаем. Ты была звездой телеэкрана, теперь стала звездой желтой прессы.
— Чего, чего? — вытаращила Анжела глаза.
Митя, не реагирующий на капризы, что его самого удивляло, достал газету, развернул и прочел:
— «Без надежды на взаимность». Это заголовок. «Минусы неразделенной любви» Слушай. «Вы наверняка знакомы с сюжетами, когда некий молодой человек влюбляется в своего кумира и потом преследует его по пятам. Во многих случаях это вымысел, пиар-ход, поднимающий престиж певца, артиста, чтобы заставить поклонников любить его еще больше. Наш случай не вымысел, произошел у нас в городе. Поклонник телеведущей Анжелы Никитиной преследовал ее по пятам, но понимал, что она недосягаемая, как звезда. Молодой человек довел себя до высшей точки отчаяния и однажды ночью напал на объект своей страсти…»
— Кто написал эту чушь?! — вырвалось у Анжелы.
— Твой директор, я думаю. Он очень предприимчивый человек, умеет в свою пользу повернуть ситуацию. Читать дальше?
— Не надо.
— Я оставлю, сама прочтешь. Народ желает тебе скорейшего выздоровления и жаждет видеть в передачах после этой статейки.
Он выкладывал фрукты на тумбочку, апельсин вложил в руку Анжелы. Она рассматривала бугристую поверхность, ворча:
— Зачем столько приносить? И вообще, ты слишком много времени проводишь здесь, я чувствую себя виноватой.
— Я любуюсь своим рыцарским поступком в твоем лице, ведь я же тебя спас. Ты помнишь об этом?
— Как же я забуду, если ты каждый день напоминаешь?
— Ты должна быть благодарна мне и принять в дар намек… Держи.
Митя положил коробочку на грудь Анжелы, намек она поняла и не взяла, остудив его:
— Я понимаю, тебе жаль меня, ты хочешь помочь мне прийти в себя, поправиться. Но не стоит идти на жертвы. Моей жизни ничто не угрожает, ты можешь быть свободен.
Он обалдел! Он не узнавал Анжелы. После ранения ее как подменили, Митя только и выговорил с обидой:
— Какая ты злопамятная.
— Она зануда, — раздалось у него за спиной.
Это была Лена. Сунув градусник под мышку больной, она взяла коробочку открыла и ахнула:
