— Пока проведем опрос свидетелей по горячим следам, — поправил его Гранин. — Сначала хозяина заведения, потом девушку… м… со странностями. Но сначала попроси полицию вызвать медиков, пусть ей валерьянки дадут, укол сделают, что ли. Мне адекват нужен, а не то, что я сейчас вижу на полу.
Через пять минут в довольно просторном, обставленном в стиле техно кабинете перед ним сидел представительный седовласый мужчина, попросивший разрешения закурить. К этому времени Гранин получил минимальные сведения о хозяине, его отношениях с убитой и т. д. от Андрея, успевшего разузнать много чего интересного.
— Клуб принадлежит вам, — скорее утвердительно, нежели задавая вопрос, сказал Гранин. — А все уверяют, что владелица Софья.
— М… — В паузе Дубич соображал, какой ответ в его случае не навредит. — Сонечке хотелось бы получить кафе, но я не делаю подарков космической стоимости. Я не олигарх, к сожалению, и не альтруист. Выбрасывать миллионы не в моих правилах, они мне достаются нелегко. Но я разрешил управлять кафе… то есть клубом. За суммарное вознаграждение.
— Что значит суммарное? — заинтересовался Гранин, заметив краем глаза, как Дереза, писавший протокол, ухмыльнулся.
— Это значит, за работу здесь и услуги интимного характера, — прямо ответил Дубич. — Поверьте, вознаграждение весьма и весьма неплохое, ей хватило бы на сумки-шляпки и булавки.
— Верю, — безотносительно сказал Гранин. — Вы женаты?
— Разведен. Давно.
Значит, месть жены отпадает, это лишь подтверждение, Гранин уже знал, где искать убийцу, однако у него еще было много вопросов:
— А скажите, у вас только деловые были отношения?
— Нет, конечно. Я по-своему любил Соню, не теряя головы, извините, возраст не тот. Она, разумеется, меня не любила… Пожалуй, у нас были отношения деловые.
Гранин рассмеялся, он иногда позволял себе расслабиться, полагая, что в такие моменты оппонент охотней идет на контакт, чувствуя в следователе не правовую машину, а человека.
— Как думаете, кто и за что? — Это был главный вопрос.
— Ни одной версии.
— Это же молодежный клуб, молодежь сейчас безбашенная — наркотики, конфликты, драки, а то и поножовщина. Я к чему: видеонаблюдение ведется?
— Будет вестись. — Дубич потупился, понимая, что молодняк без «пастухов» большое упущение. — Соня торопилась открыть клуб, мечтала посмотреть, как пойдут дела. А монтаж видеоаппаратуры запланировали начать со следующей недели, мне обещали привезти новинки. Вот и ждали… точнее, не стали ждать, открылись.
— Жаль. Очень жаль. Спасибо, вы можете идти. Андрей, давай эту… из туалета девушку.
Тамара вошла, словно пьяная, глазами Гранин указал на стул, девушка бухнулась на него, сразу окаменела, опустив плечи и глядя в сторону. Ну и вид! Темно-бордовое платье в пятнах, которые различить трудно, но это пятна крови. На шее, щеках те же пятна, в крови волосы. А руки Тамара успела вымыть, но когда Гранин впервые ее увидел, они были тоже в крови. Он старался не напирать на нее, чтобы не довести до истерики, перво-наперво поинтересовался, избрав тон доброго доктора Айболита:
— Вам есть восемнадцать лет? (Она утвердительно кивнула, слава богу, слышит. Совершеннолетняя — уже хорошо, а то пришлось бы приглашать маму, а мама притащилась бы с адвокатом.) Как вы себя чувствуете, Тамара?
— Нормально.
— А рассказать можете, что произошло в туалете?
Сначала она завесила паузу, видно, вспоминала события и вспоминала с трудом, затем обреченно кивнула и начала медленно, делая паузы между словами и фразами:
— Мы с Сонькой шли в туалет. Она зацепилась с одной нашей страхолюдиной… по имени Эва, а я вошла в… в… кабинку. Когда выходила, меня кто-то ударил по голове.
— Чем ударили? — уточнил Гранин.
— Не знаю. Чем-то твердым. Я больше ничего не помню… только резкую боль. А потом… потом… я поняла, что лежу. Только не понимала, где. Открыла глаза… вижу, сижу на полу, а лежу на Соньке. Хотела спросить ее, что это мы тут делаем, но когда я пошевелилась, у меня в голове звон и боль… Я все равно встала на колени… и увидела… Ууу… Ууу… — завыла Тамара.
— Хорошо, хорошо, — наливая воду в стакан из графина, одновременно поднимаясь с места, принялся успокаивать ее Гранин. Протянул стакан Тамаре, она отвернулась, не желая брать, и тихонько подвывала. — Ладно, идите, девушка, позже поговорим. Вызовите маму.
— Уже вызвала, — идя к двери, словно сомнамбула, провыла она. — Ууу… Ууу…
Когда за ней захлопнулась дверь, он попросил Андрея:
— Скажи медикам, чтобы осмотрели ее голову…
— Я лично осматривал, — заявил тот не без гордости.
— Да? А ты медик?
— Я лучше, Иван Николаевич. Честно. Не верите? А я же один из первых попал на место преступления. Вы меня приставили к Стригуновой и компании, она поехала сюда, я — за ней, как телохранитель. Так вот, на полу были потеки, как будто кто-то поскользнулся и соответственно упал, их зафиксировала Стригунова фотоаппаратом по моей просьбе…
— Что? Она опять фотографировала?
