Пендель протянул ему бутылку, предоставленную администрацией заведения для поддержания сил истощенных любовными утехами клиентов. Оснард напился, вытер губы тыльной стороной ладони, потом протер горлышко бутылки пухлым пальцем. И вернул ее Пенделю. Но Пендель решил, что пить ему не хочется. Его легонько подташнивало, но это была не того рода тошнота, от которой помогает вода. Она была вызвана мыслями о том, как предлагал поступить Оснард с лучшим его другом и товарищем по заключению Абраксасом, в случае если тот не выполнит его требований. И потом, меньше всего на свете Пенделю хотелось пить из бутылки, горлышко которой было осквернено слюной этого проклятого Оснарда.
— Бьешься как рыба об лед, — жаловался между тем Оснард, все еще взвинченный и заведенный сверх всякой меры. — И что тебе подсовывают взамен? Всякую чушь! Кормят баснями. Обещаниями. Поживем — увидим. Нам не хватает масштабного видения, Гарри. Позволяющего разглядеть, что там, за углом. А Лондону вынь и подай все прямо сейчас! Они не могут и не желают больше ждать. И мы — тоже. Следишь за моей мыслью?
— Да, Энди. Конечно, слежу. Весь внимание.
— Что ж, прекрасно, — ворчливо, но уже более мирным тоном, предполагающим восстановление прежних дружеских отношений, произнес Оснард.
И от Абраксаса перешел к предмету куда более близкому и дорогому сердцу Пенделя — к его жене Луизе.
— А Дельгадо, похоже, основательно взялся за свою карьеру, верно? — как бы между прочим заметил Оснард. — Пресса превозносит его чуть ли не до небес за успехи в эксплуатации канала. Но выше ему не подняться, потому как на воре и шапка горит.
— Читал об этом, — сказал Пендель.
— Где?
— В газетах, где ж еще.
— В газетах?
Тут настал черед Оснарда перейти в наступление, а Пенделя — отступать.
— Так разве не Луиза рассказала тебе об этом?
— Да нет. Из газет узнал. Она бы никогда не сказала. Держись подальше от моего друга, говорили глаза Пенделя. Держись подальше от моей жены.
— А почему бы, собственно, и нет? — спросил Оснард.
— Она умеет хранить тайны. Это продиктовано чувством долга. Я ведь уже тебе говорил.
— А она знает, что мы с тобой встречаемся сегодня?
— Конечно, нет! Да и разве я стал бы говорить? Я что, чокнутый?
— Но ведь она должна чувствовать, что что-то происходит, не так ли? Заметить, как изменился твой образ жизни. Она же не слепая!
— Я расширяю свой бизнес. Это все, что она знает. Что ей положено знать.
— Не слишком ли сильно ты увлекся этим так называемым расширением? Это, знаешь ли, выглядит подозрительно. Особенно с точки зрения жены.
— Ну, беспокойства она, во всяком случае, не проявляет.
— А знаешь, Гарри, она произвела на меня совсем другое впечатление. Там, на острове. Показалась женщиной себе на уме. Которая не станет поднимать шум из-за пустяков. Нет, это не ее стиль. Просто поинтересовалась у меня, нормально ли это для мужчины твоего возраста.
— Что нормально?
— Что ты постоянно нуждаешься в чьем-то обществе. Все двадцать четыре часа в сутки. Только не в ее. Носишься по городу сломя голову.
— И что ты ей сказал?
— Сказал, что подожду, когда мне исполнится сорок. И тогда дам ей знать. Нет, она великая женщина, Гарри.
— Знаю. Так оно и есть. А потому держись от нее подальше.
— Просто я подумал, она была бы куда счастливее, если б ты ее успокоил.
— Она и без того спокойна.
— Просто хотелось бы, чтоб мы подошли поближе к краю колодца.
— Какого еще колодца?
— Родника. Источника знаний. Дельгадо. Она поклонница Мики. Восхищается им. Сам мне говорил. Обожает Дельгадо. И ей ненавистна идея тайной распродажи канала. Что на самом деле уже происходит, просто уверен.
Глаза Пенделя снова стали глазами заключенного — пустыми, тусклыми, прочитать в них что-либо было невозможно. Но Оснард не заметил, что Пендель предпочел удалиться в свой собственный мир, и продолжал рассуждать о Луизе в свойственной ему насмешливо-инфернальной манере.
— Самый естественный персонаж всех времен и народов, если хотите знать мое мнение.
— Кто?
— Цель — канал, — знай себе рассуждал Оснард. — Все крутится вокруг этого канала. И лишь в Лондоне, похоже, это понимают. И еще это их волнует. Кто получит его? Что те люди с ним сделают? Да весь Уайтхолл готов описать свои полосатые штанишки, лишь бы узнать, с кем Дельгадо ведет тайные переговоры. — Он закрыл глаза. — Замечательная женщина! Одна из лучших в мире. Крепка как скала, стальной хваткой держится за свое место, предана до могилы. Роскошный материал.
— Для чего?
Оснард отпил глоток виски.
— С твоей помощью с ней можно договориться. Весь вопрос в языке, в том, как это подать, все остальное не проблема, — задумчиво говорил он. — Никаких прямых действий не требуется. Никто не заставляет ее подкладывать бомбу во дворец Цапель, сожительствовать со студентами, выходить в море с рыбаками. Все, что от нее требуется, это слушать и наблюдать.
— Наблюдать что?