Но женщины, вопреки утверждению Пенделя, оказались вовсе не так уж чувствительны. Они спокойно продолжали свое дело, время от времени отрывая глаза от шитья, весело поглядывали на Пенделя, а Оснарда одарили широкими приветливыми улыбками.
— Пуговица на сшитом на заказ костюме подобна рубину, венчающему тюрбан султана, мистер Оснард, — все так же шепотом заметил Пендель. — Именно на нее прежде всего падает взгляд, эта деталь говорит за весь костюм. Хорошая петля для пуговицы не способна сделать костюм хорошим. Но
— Снова цитата из нашего обожаемого Артура Брейтвейта? — предположил Оснард, копируя тихий голос Пенделя.
— Именно, сэр, именно так. И наши пуговицы из тагуа имели самое широкое хождение в Америке и Европе еще до прискорбного изобретения пластиковых пуговиц, которые, по моему мнению, так никогда и не превзойдут их. В чем опять же сыграли положительную роль «П и Б», всегда ставившие своей целью создание превосходного костюма в полном смысле этого слова.
— Так это тоже идея Брейтвейта?
— Концепция Брейтвейта, если уж быть до конца точным, мистер Оснард, — сказал Пендель, проходя мимо закрытой двери, за которой трудились китайцы, и решив, что лучше не беспокоить их. — А воплощение ее в жизнь — моя скромная заслуга.
Пендель хотел было пройти дальше, но Оснард замедлил шаг и, опершись рукой о стену, преградил ему путь.
— Слышал, вы одевали самого Норьегу? Это правда?
Пендель явно медлил с ответом и инстинктивно покосился в сторону двери в кухню, где находилась Марта.
— Ну, даже если и так, что с того? — ответил он наконец. И на секунду на его окаменевшем лице промелькнуло недоверчивое выражение, а голос стал скучным и безжизненным. — А что мне было делать? Захлопнуть перед его носом ставни и двери? Дескать, вали домой?
— А что именно вы для него шили?
— Генерал был не из тех, кто умеет носить костюмы, мистер Оснард. Вот военная форма — другое дело, в ней он разбирался до мелочей. Разные там фуражки, сапоги. Но, несмотря на нелюбовь к штатскому платью, были все же и в его жизни моменты, когда без костюма не обойтись.
Пендель развернулся, намереваясь продолжить движение по коридору. Но Оснард так и не убрал руки.
— Какого рода моменты?
— Ну, был один случай, сэр, когда генерала пригласили произнести торжественную речь в Гарвардском университете. Возможно, вы помните? Хотя в Гарварде предпочли бы забыть об этом. И он очень беспокоился, как все пройдет. Страшно нервничал, приходя на примерки.
— Ну уж, во всяком случае, там, где он сейчас находится, костюмы не нужны. Я прав?
— Совершенно правы, мистер Оснард. Ну и еще один случай. Когда Франция наградила его высшим орденом и зачислила в почетные легионеры.
— Это за какие такие заслуги, черт побери?
Верхний свет в коридоре был тусклым, и глаза Оснарда походили на дыры от пуль.
— На ум приходит несколько объяснений, сэр. Наиболее вероятным выгладит следующее: генерал позволил военно-воздушным силам Франции базироваться в Панаме, когда они производили серию ядерных взрывов в южной части Тихого океана.
— Кто это вам сказал?
— Ну, о генерале ходило много разных слухов. И далеко не все его приспешники отличались той же скрытностью, что и он.
— Вы и приспешников тоже обшивали?
— И сейчас занимаюсь этим, сэр, до сих пор. — К Пенделю вновь вернулось радужное расположение духа. — Приток их несколько упал сразу после американского вторжения. Многие чиновники, занимавшие при генерале высокие посты, решили улететь из страны, но вскоре вернулись. В Панаме никто не теряет репутации, а если это и случается, то ненадолго. А панамским джентльменам как-то не свойственно сорить деньгами за границей. Здесь существует тенденция повторного использования политиков, вместо того чтоб окончательно обесчестить их. А потому надолго из обоймы они не выпадают.
— Но разве предателей не заклеймили позором?
— Если честно, так их можно пересчитать по пальцам, мистер Оснард. Да, это правда, я одевал генерала несколько раз. Но кое-кто из моих клиентов зашел в этом смысле гораздо дальше, вам не кажется?
— Ну а разные там забастовки протеста? Вы принимали в них участие?
Еще один нервный взгляд в сторону кухни, где Марта, по всей очевидности, вернулась к занятиям.
— Я вам так скажу, мистер Оснард. Главный вход в ателье мы запираем. А задняя дверь всегда остается открытой.
— Мудро.
Пендель ухватился за ручку ближайшей к нему двери и распахнул ее. Два портных-итальянца, специалисты по пошиву брюк, в белых фартуках и очках в золотой оправе, подняли головы от работы. Оснард приветствовал их величественным взмахом руки и шагнул обратно, в коридор. Пендель последовал за ним.
— А нового парня тоже одеваете? — небрежным тоном осведомился Оснард.
— Да, сэр. Горд сообщить вам, что президент республики Панама принадлежит к числу моих клиентов. Более приятного во всех смыслах джентльмена встретить трудно.
— А где вы этим занимаетесь?
— Простите, сэр?..
— Он приезжает сюда или вы едете к нему?
Пендель напустил на себя важности.
