Может ли увиденная в юности картина изменить жизнь человека? В новом романе Юрия Сидорова с бывшим беспризорником Матвеем Зарубиным происходит сильнейшая метаморфоза при взгляде на загадочный образ девушки с полотна неизвестного художника. Перед читателем предстает жизнь героя, насыщенная событиями великого и противоречивого ХХ века. В ней есть всё, через что пришлось пройти стране: первые пятилетки, война, непростые послевоенные годы, горести и радости… И красной нитью – незабываемый образ девушки, поиски художника и, конечно, себя.
Это не первая проза Юрия Сидорова, которую мне довелось читать. И вполне можно говорить об интересном явлении на небосклоне нашей словесности. Мы все устали от разных экспериментов, и потому роман Сидорова «Портрет» – глоток чего-то сладостного, спокойного и давно любимого. Главное, что притягивает к тексту, – это прекрасная загадочность. В основе повествования история Матвея Зарубина, влюбившегося в девушку на портрете. Казалось бы, ход довольно прямолинейный и не самый изобретательный. Но Сидоров делает его с искусством опытного литературного гроссмейстера. Он тонко подводит героя к этой причудливой влюбленности. Беспризорник, живущий долго без общения с девочками и девушками, готов к такой высокой и чистой любви. Контраст жизни и мечты сразу начинает работать как пружина всего сюжета. Мотя уверен, что художник нарисовал реально существующую девушку, и все его мысли о том, как найти его. Ведь у художников бывают натурщицы, так ему говорит экскурсовод.
Сюжет – сильная сторона Сидорова. Он распределяет по всей дистанции сюжетные силы, показывает реальность не рывками, а постепенно, с большим вкусом и тактом погружаясь в детали, но не позволяя им отвлечь от развития действия.
Большой объем выглядит оправданным, ведь история рассказывается сложная, драматичная, широко расположенная во времени. В романе существует тот объем, что позволяет и увлекаться перипетиями происходящего, но одновременно и оценивать структуру текста.
На первых страницах автор отправляет нас в довоенное время. Именно тогда юноша Матвей впервые видит картину. Дальше описываются его трудовые будни. Атмосфера тех лет передана точно, со знанием дела, с пониманием того, как надо писать о прошлом, изучая не только детали быта, но и восстанавливая особенности речи: «Не получается тут покороче. Ты лучше не мешай говорить, быстрее закончу. Так вот, к электричеству возвращаюсь. Появится оно скоро, сомнений нет, там теперь вместо нас специалисты работают. А где у нас бетон в нужных объемах? Где металлоконструкции, о которых товарищ инженер говорил? Почему так получается? Шинный завод – ударная стройка пятилетки, а самого основного нет. У нас в стране плановая экономика, социалистическая, почему тогда такие несуразности, когда электричество вот-вот будет, а бетона и конструкций не видно, хоть “ау” кричи. И людей недостаточно. Сколько еще рабочих рук требуется! Будет новая мобилизация по линии комсомола? Вот расскажи нам, товарищ Кожемякин, чтоб ясно, наконец, стало». Верно подмечено, что в том времени, несмотря на всю его жесткость, многие люди были простодушны и наивны в своей вере в лучшее. И эта вера помогла выстоять под многими натисками.
Рассказывать сюжет такого большого романа дело неблагодарное. Да и спойлеры тут ни к чему. Сидоров так изобретателен и так целен, что текст можно оценить, лишь прочитав его целиком. Во время чтения есть только ощущение влечения, ощущение течения времени и, несмотря на все трудности, счастья данного нам бытия.
Однако о некоторых особенностях манеры сидоровского письма порассуждать стоит. Он умело сочетает разные жанровые страты. Где-то нас охватывает ностальгия по производственному роману, поскольку автор восстанавливает многие его черты, причем восстанавливает эстетически. А поиски главного героя очень напоминают азарт героев знаменитого каверинского романа «Два капитана»:
«Надежды Матвея не оправдались. Едва он просунул раскрасневшееся лицо в кабинет, Заречная вылила на взбудораженную головушку Зарубина добрый ушат холодной воды:
– Проходите, голубчик, присаживайтесь. К искреннему моему сожалению, поиски ни к чему не привели. В архиве есть только расписка о том, что несколько картин, в том числе “Девушка и утро”, конфискованы у купца Поливанова и переданы в сектор культуры исполкома. А уже оттуда они поступили в наш музей. Было это в 1921 году, в апреле, число, простите, запамятовала».
Не правда ли, интонационно очень близко? И это хорошо. Это позволяет решать сложнейшую задачу – сделать роман интересным для юношества. Такой прозы сейчас остро не хватает.
Конечно, не трудно догадаться, что автор проводит героев через военное время. Здесь видоизменяется стиль. Сидоров не идет по пути лейтенантской прозы, здесь, скорее, влияние таких вещей, как «Дым Отечества» Паустовского. Автора волнует острота и трагическая пронзительность потерь, страданий. Для него важнее человек, чем война, его литературная оптика направлена внутрь человека, все сюжетные ходы оправданы именно внутренними переживаниями. И это глубоко гуманистическая позиция. Она скрепляет этот текст и одновременно возвышает его.
