Столичный бомонд в тревоге. Убит знаменитый художник, а портрет над которым он работал, — похищен. Ослепительная блондинка, светская львица Марго не может оставить это происшествие без внимания. Ведь парадный портрет уже обещан зарубежной галерее в качестве благотворительного дара. К тому же это не чей-то, а ее портрет. Милиция занята расследованием убийства художника, но Марго важно отыскать его творение. Поэтому она нанимает лучшего частного сыщика столицы. И помогает ему чем может. Вопреки его желанию, разумеется.
Роберт Дулитл вышел на террасу своего особняка и глубоко вздохнул. Он чувствовал себя абсолютно счастливым человеком. Он закрыл глаза и подумал, что так может себя чувствовать лишь тот, чье счастье уже совсем близко, и он об этом знает. Потому что когда счастье пришло, когда ты купаешься в его лучах, как в теплом сентябрьском море у берегов Греции, тогда ты уже не можешь себя чувствовать так превосходно. Ведь именно из ожидания счастья и состоит оно само. Человек всю жизнь идет, ползет, карабкается к вершине, которая принесет ему это счастье, и в шаге от него замирает, точно зная, что уже ничто и никто не сможет ему помещать достичь своей цели. Вот этот краткий миг замирания и есть настоящее счастье. А через миг счастье наступит, цель будет покорена, и в умиротворенной душе начнет разрастаться пустота. Так уж устроен человек, ему необходимо куда-то двигаться. Он не может сидеть на достигнутом как на троне и быть вечно счастливым. Иначе и человека бы не было. Ведь таковы, выходит, законы эволюции.
Роберт усмехнулся и открыл глаза.
«А неплохая мысль для мемуаров», — решил он и медленно пошел по террасе к дверям галереи.
Из кабинета до галереи он мог бы пройти и по коридору. Но он любил неспешно прогуляться по воздуху, напоенному запахами цветов, которые жена усердно выращивала в подвешенных между колоннами кашпо. «Пожалуй, это единственное достоинство Лизабет», — поморщился Роберт и, вспомнив прелести своей секретарши Марибель — молоденькой мулатки, которая всякий раз перед появлением в его кабинете расстегивала деловую блузку ниже положенного, он почувствовал, как от локтей к кистям побежали мурашки. Впрочем, ни Лизабет, с ее дряхлой задницей 50-летней американки, ни красотка Мирабель не занимали мысли Роберта так сильно, как та, которая скоро появится в его доме и составит счастье его жизни. Он мечтал о ней так долго, что уже не мог определить сколько точно. Ему казалось, что он захотел ее заполучить, едва открыл глаза и смог понять, в каком мире ему пришлось родиться. Она была верхом совершенства, его целью и его настоящим счастьем. С ней ему было на все плевать. Даже на то, что сенатор Роберт Дулитл не может себе позволить не только роскоши развестись с женой, которую он уже лет десять терпеть не может, он даже не имеет права изменить ей. Ведь если дело дойдет до прессы, а, как показывает практика, до демократической прессы, чтоб ее черти заели, доходит все, что связано с постельной жизнью политиков, то не оберешься громкого скандала и как следствие понижения рейтинга. А там и прочих неприятностей, которые неминуемо приведут к закату карьеры. И почему американцы столь маниакально требуют от своих политиков чистоты нравов?! Ведь в стране не сыщешь даже самого убогого фермера, который хотя бы раз не изменил своей жене. Что это, форма садизма, рожденная демократией?
Роберт снова усмехнулся, подумав, что и эта мысль весьма неплоха для мемуаров, которые он начал писать три месяца назад. Сенатор Дулитл распахнул дверь, вошел в галерею, увешенную картинами великих мастеров, и остановился возле одного из многочисленных арочных проемов. «Здесь, — подумал он, — Здесь произойдет наша встреча. Я не побегу встречать ее к воротам, я буду ждать ее здесь».
