Неожиданно в дверь громко постучали, и стажерка испуганно дернулась – кто бы это мог быть?! И как его мог пропустить охранник? Она услышала, как зашевелилась на скрипучей кровати Барбара, но не спешила открывать. Перешла к другому окну, откуда можно было видеть крыльцо, – у входа стоял полицейский.
«Так это и есть охранник! – обрадовалась она. – А если это вовсе не он, а кто-то в форме полицейского?! – вдруг пронеслась в голове безумная мысль. – Я же в лицо его не знаю!»
Мужчина в форме был среднего роста, круглолицый и совсем молодой, не старше двадцати пяти лет.
Он постучал еще раз.
– У вас все в порядке? – проговорил он раскатисто.
Джесика заставила себя открыть дверь.
– Добрый вечер! – поприветствовал ее полицейский. – Я видел, как вы психолога сменили, но решил еще один круг сделать по саду. Как там Барбара, спит еще?
– Нет! – послышался тонкий девичий голос из спальни, и в проеме появилась девушка на инвалидной коляске.
Почему-то она совсем не удивилась присутствию нового человека, а сразу же подкатила к полицейскому.
– Я Джесика, – представилась ей стажерка, – пока с тобой побуду вместо психолога.
– Да, она мне говорила, что кого-то на замену пришлют ненадолго, – безразлично бросила Барбара. Она остановилась рядом с диваном, и полицейский бережно помог пересесть ей на мягкие подушки.
«Надо же было целую историю с переодеванием в полицейскую форму придумать! – удивилась самой себе стажерка. – Ясно же, что это присланный для охраны человек из участка. Конечно, я их там всех еще не знаю, и все же… это на меня так мрачность дома действует…»
– А я Франческо Чезарини, – подал голос представитель власти и, поправив подушку за спиной девушки, подошел к Джесике, – а вы стажерка, я так понимаю.
– Да, совершенно верно, – подтвердила та.
Они уселись за стол, в гостиной наступила грустная тишина.
– Я на ночь в машину пойду, – сообщил полицейский, – так что вы закрывайтесь здесь получше и спите спокойно. Еще один обход сделаю – и в автомобиль.
– А почему бы вам здесь не расположиться? – всполошилась Джесика. Ей никак не хотелось оставаться одной с больной девушкой, она чувствовала себя тревожно и неуютно. – Да хотя бы вот здесь, на диване? А я в другую спальню пойду.
– Тогда уж на кресле… – неуверенно протянул Франческо. – А вот комнату Пальмиры просили не трогать пока. Тогда вам придется на диване спать, – наставительно добавил он.
– Значит, нельзя туда заходить… А меня и не предупредили.
– Я тоже в мамину спальню не могу войти? – негромко спросила Барбара и пошевелилась среди подушек.
– Да, к сожалению, – подтвердил полицейский.
– Тебе там нужно что-то? – решила прояснить Джесика.
– Не-е, так просто, – неопределенно ответила девушка. – Лучше, если вы здесь разместитесь, в гостиной, а не на улице. Мне так гораздо спокойней, – обратилась она к Франческо.
– А что тебя беспокоит? – сразу поинтересовалась стажерка.
– Да не-е, ничего, – протянула Барбара.
Голос у нее был тонкий и какой-то напевный, что почему-то раздражало Джесику. Лицо узкое, угловатое, с сероватым оттенком (конечно, столько лекарств принимать!), глаза маленькие, но юркие, неожиданно стреляющие из-под ресниц, и только волосы, черные со смоляным отливом, тяжелой волной спускающиеся на плечи, придавали ее облику миловидность.
– Знаете что, а давайте поужинаем, – предложила Джесика. – Ты когда последний раз ела? – улыбнулась она Барбаре.
– В полиции у вас кофе пила с булками, – откликнулась та. – Я бы мяса поела жареного… – вдруг мечтательно произнесла девушка.
– Вот это правильно, молодец! – похвалил ее полицейский участливо. – Сразу лучше себя почувствуешь.
Барбара попыталась встать с дивана, но ее тут же подхватил Франческо и усадил обратно.
– Ты сиди, отдыхай, мы сами все сделаем! Правда, Джесика?
– Конечно! – поддержала она разумное предложение и подошла к холодильнику.
– Там должны быть продукты какие-то и мясо, – сообщила Барбара на правах хозяйки, – мне полицейские принесли. И вино есть на кухне в шкафчике. – Она заметно приободрилась, как будто вышла из равнодушной спячки. – Вина налейте мне сразу. Не-е, всем налейте, – поправилась она.
Джесика хотела возразить, но Франческо послушно принес бутылку красного кьянти и три бокала.
«Может, расслабится она, забудется, столько на ее долю за эти дни выпало, – размышляла стажерка, наблюдая, как рубиновая струя льется в бокалы на высокой ножке. От двух глотков вреда не будет…» Хотя как сочетается алкоголь со всеми теми лекарствами, которые она употребляет, забеспокоилась Джесика, о чем тут же и спросила девушку.
– Я сейчас мало что принимаю, вот от головной боли только выпила, когда домой приехала. Я без мамы не знаю, что и когда мне прописано. Этим всем она руководила, – грустно проговорила Барбара.
Франческо погладил девушку по голове, и стажерка заметила, как та расцвела.
– Где-то чипсы были, – сообщила она и, уцепившись за руку полицейского, все-таки сползла с дивана.
Джесика хотела помочь ей, но ее остановил Франческо:
– Не надо, если она хочет сама, то лучше не мешать.
