Может быть, виконт и в самом деле хочет, чтобы Рурико вышла замуж за его сына, и поэтому пришел? Нет, все это детские мечты. Но как ни гнала от себя Рурико эту мысль, бледные, как жемчуг, щеки слегка порозовели, хотя никто не мог ее сейчас увидеть.
Гость пробыл недолго. Рурико слышала, как дверь гостиной с шумом отворилась, неожиданно нарушив сладкие грезы девушки. Когда же она выбежала в переднюю проводить виконта, то заметила, что отец сильно возбужден и лицо его бледнее прежнего. Сугино, мрачный, без тени улыбки, даже не попрощавшись как следует, словно его выгнали вон, поспешно вышел из дома, сел в автомобиль и, торопя шофера, быстро уехал.
Отец проводил его взглядом, полным злобы и презрения.
– Что случилось, отец? – робко спросила Рурико.
– Этот болван позорит наше общество! – Услыхав это, Рурико смутилась, будто отец адресовал свои слова ей. Итак, ее заветная мечта грубо растоптана. Рурико почувствовала, как почва уходит из-под ног. Разлад между отцами и прежде проплывал над влюбленными легким облаком, но сегодня это облако превратилось в мрачную грозовую тучу.
– Что же все-таки случилось? Чем вы расстроены? – снова обратилась к отцу Рурико. Но отец молчал, видимо, не желая вспоминать о неприятном для него разговоре. Потом наконец сказал:
– Не спрашивай об этом негодяе! Он оскорбил не только меня, но и тебя.
Отец скрипнул зубами, едва сдерживая гнев.
Узнав, что разговор коснулся и ее, Рурико еще сильнее забеспокоилась. Что, собственно, мог сказать о ней виконт? Неужели он оскорбил ее? Отцу не хотелось продолжать этот разговор, однако, терзаемая тревогой, Рурико не могла удержаться от вопроса:
– Скажите же, о чем вы говорили, что сказал обо мне виконт?
– Не спрашивай! Лучше тебе этого не знать! Только напрасно расстроишься. Стоит ли обращать внимание на болтовню какого-то мерзавца!
Видимо, стараясь утешить Рурико, отец сказал это более мягко и стал подниматься по лестнице.
Отец, разумеется, мог не обращать внимания на виконта, вообще мог не вспоминать о нем, другое дело Рурико: ей важно было знать, что сказал о ней виконт, пусть даже он поступил низко, потому что виконт был отцом ее возлюбленного. И Рурико, идя вслед за отцом, капризно спросила:
– Что он сказал обо мне, я непременно должна это знать!
Отец не умел противиться просьбам дочери, не знавшей материнской ласки, и никогда ей ни в чем не отказывал. Он, пожалуй, открыл бы Рурико даже важную тайну, попроси она его об этом.
– Ничего плохого виконт про тебя не сказал, – ответил отец, и, хотя голос его был ласков, в глазах горели недобрые огоньки.
– Каким же образом он мог оскорбить меня? Ведь я не сделала ничего дурного!
– В том-то и дело! – ответил отец, сжимая кулаки, словно снова увидел виконта. – Он хотел тебя оскорбить без всякого повода с твоей стороны.
– Отец, – все больше и больше волнуясь, молила Рурико, – скажите, что случилось, по какому делу приходил виконт?
– Этот тип приходил, как он говорит, сватать тебя.
Слова отца будто громом поразили Рурико.
– Сватать, – повторила она, не в силах больше произнести ни слова и неподвижно застыв у дверей отцовского кабинета.
Отцу же и в голову не приходило, что испытала при его сообщении Рурико, и он устало опустился на диван.
Детское воображение не обмануло Рурико. Виконт и в самом деле приходил сватать ее, но чем-то не угодил своенравному отцу: не то опрометчивым словом, не то чрезмерной надменностью.
Из-за упрямства отца, из-за его вспыльчивости она может потерять свое счастье. И Рурико с досадой спросила отца:
– Чем же он меня оскорбил? Если речь действительно шла о предложении, вы спросили бы сначала у меня. Ведь отказать никогда не поздно.
Рурико умела настоять на своем. Она смело высказывала свои взгляды и отцу, и брату, и даже своему возлюбленному.
Но сейчас протест Рурико почему-то вызвал у отца горькую улыбку.
– Предложение? Ха-ха. Да если б это было предложение, конечно, я сначала посоветовался бы с Рури-сан. Но то, о чем говорил этот субъект, не предложение, а купля. Он пришел купить тебя за деньги и даже назвал цену. Какая низость!
Глаза отца гневно сверкнули, и Рурико замолчала. Ей нечего было больше сказать.
«За кого же он хотел меня посватать?» – недоумевала про себя Рурико.
Отец между тем продолжал:
