…Нет иного выхода избавить отца от невыносимого унижения и спасти дом Карасавы, наказать негодяя, злоупотребляющего законом и издевающегося над честными людьми… Не удивляйтесь необычности моего поступка, не смейтесь надо мной, не называйте меня чересчур эксцентричной. В наше время нет других средств сопротивляться могуществу денег.
Я стану его женой! Да! Но только на словах. Всеми средствами я попытаюсь оградить свою честь от этого негодяя! Говорят, что на Хоккайдо медведи иногда нападают на быков. Если бык успеет вонзить свои рога, твердые как сталь, в живот врага, пока тот не ударил его лапами, победа останется за быком. Так будет и у нас с Сёдой. Я должна обезвредить этого наглеца, прежде чем он меня оскорбит. Наш брак будет основан не на любви, а на ненависти, а наша жизнь превратится в нескончаемый поединок… И через полгода, я глубоко в этом убеждена, мне удастся морально уничтожить его.
Молитесь за меня, Наоя-сама, за мою победу! О ней никто не узнает. Все будут думать, что я продалась Сёде, стала его рабой.
Кто поверит, что я сохранила честь? Но вы, я надеюсь, поверите! Впрочем, можете не верить, воля ваша… Я чувствую себя сейчас настоящим мужчиной. Отбросивскромность, нежность, любовь, я буду жить ради одной лишь цели: ради мести врагу. На первый взгляд поступок мой может показаться низким и недостойным, но в борьбе с дьяволом нужна дьявольская хитрость!
Любившая вас и любимая вами невинная девушка по воле жестокого рока должна принести на алтарь бога мести лучшие женские качества: свою любовь, свою нежность, свою скромность. Тяжело мне писать вам об этом, но посредником в этом деле явился ваш, отец. Он передал нам предложение Сёды, и через него я должна передать Сёде ответ. Мысль о том, что письмо виконту Сугино будет еще ужаснее этого, приводит меня в трепет. Но я останусь непреклонной до конца. Владей же моей душой, злая сила, и изгони из нее и нежность и стыд!
Каждое слово пронзало душу Наои, как острие меча. Но конец письма просто привел его в исступление. Вначале Наоя вознегодовал было на Рурико, которая бросила его, чтобы выйти замуж за Сёду, не находя ей никакого оправдания и испытывая жгучую ревность. Но, читая строку за строкой, он понял, что сам во всем виноват. Похитить Рурико из родительского дома – значило отнять ее у него, Наои. Так жестоко Сёда отомстил юноше за нанесенное оскорбление.
Как можно бездействовать в то время, как слабая девушка будет бороться с врагом, рискуя не только своей честью, но и жизнью? Как можно оставить ее беззащитной?
Пусть Рурико защитит свою честь, но Наое невыносима была сама мысль о том, что она будет считаться женой такого скота, как этот Сёда. И потом, не является ли ее уверенность в своих силах плодом ее воображения? Рурико, конечно, умна, но ведь она совсем еще юная. Ее воля может разбиться о грубость этого зверя в образе человека. Пусть сердце Рурико пылает от гнева, пусть оно твердо, как камень, но выдержит ли такой натиск ее хрупкое тело, для которого легкая ткань кажется тяжким бременем?
