Когда поддерживаемая Сёдой Рурико вышла из автомобиля у подъезда роскошного особняка, сердце ее учащенно забилось. Нервы были напряжены до предела, как у разведчика, проникшего в штаб неприятельской армии. Ее рука, которой касался Сёхэй, дрожала, и Рурико никак не могла унять дрожь.
Когда Рурико вслед за Сёхэем хотела войти в переднюю, какой-то юноша, с идиотским видом стоявший впереди встречавших их многочисленных слуг, подошел к Сёхэю и крикнул капризным голосом:
– Отец! Дай подарок, дай подарок!…
Сёхэй, чувствуя неловкость, отмахнулся от него, сказав:
– Ладно, ладно! Потом дадим тебе много подарков! А теперь поздоровайся со своей новой мамой!
Взяв юношу за руку, Сёхэй увлек его за собой, а тот непрестанно оглядывался, внимательно и с удивлением рассматривая Рурико.
– И ты, Минако, иди сюда! – позвал Сёхэй дочь, познакомил ее с Рурико, а затем представил и сына. Обычно надменное лицо Сёхэя выражало сейчас сильное смущение. – Это мой сын! Видите, какой он? Боюсь, он доставит вам много хлопот. Но я все же прошу вас присматривать за ним. Он глуповат, но сердце у него доброе и простое. К тому же он очень послушный. Эй, Кацухико, скорее поклонись маме!
Пристально смотревший на Рурико юноша словно очнулся и сказал:
– Это не мама! Мама давно умерла. Мама была некрасивая, а эта госпожа красивая, такая же, как Мина-тян [29]. Это не мама, правда, Мина-тян? – обратился он к сестре, как бы требуя подтверждения своим словам.
Густо покраснев, Минако сказала, поучая брата:
– Нужно говорить «мама»! Госпожа изволила стать женой отца.
– Что ты! Жена папы! Папа хитрый, он говорил, что женит меня, а еще до сих пор не нашел мне невесты.
Кацухико говорил, как капризный ребенок, не получивший обещанного подарка.
Слушая его, Рурико вспомнила, что Сёхэй хотел сделать ее своей игрушкой и отдать в жены своему сыну-идиоту.
При мысли об этом в сердце Рурико с новой силой вспыхнули ненависть и отвращение к мужу.
Было уже около одиннадцати часов, когда Кацухико и Минако разошлись по своим комнатам. Скоро молодые должны были отправиться в свои покои. Сёхэй, который из кожи вон лез, чтобы угодить Рурико, вдруг, как бы спохватившись, сказал:
– Совсем забыл! У меня есть свадебный подарок для вас.
С этими словами он вынул из сейфа пачку документов.
– Это долговые обязательства вашего отца, по-моему, здесь все, я преподношу их вам.
Сёхэй протянул Рурико расписки на сто пятьдесят тысяч иен с таким видом, словно эта сумма для него ровно ничего не значила.
Рурико перевела взгляд с мужа на расписки, несколько минут постояла в раздумье, потом спросила:
– Нет ли у вас спичек?
– Спичек?… – удивился Сёда.
– Да, спичек.
– Ах, спичек! Сколько угодно!
Он достал с полки коробок и положил на стол перед Рурико, поинтересовавшись:
– Что вы хотите делать?
Не отвечая, Рурико подошла к железной печке и опустилась на корточки, подбирая рукава своего уже в третий раз смененного наряда из темно-лилового шелка.
– Газ действует? – Рурико ласково улыбнулась.
От радости, что она обратилась к нему без прежней официальности, Сёхэй расплылся в улыбке.
– Разумеется, действует! Меня не перестали снабжать газом!
Не успел Сёхэй договорить, как в белой, нежной руке Рурико вспыхнула спичка и газ с легким треском зажегся. Рурико с минуту неподвижно смотрела на пламя, потом подошла к столу, и, взяв лежавшие там долговые расписки, спокойно, словно простую бумагу, бросила их в огонь, с улыбкой взглянув на удивленного Сёхэя.
– Знаете поговорку: концы в воду? Так же, как эти долговые расписки, я хотела бы сжечь все бывшие между нами недоразумения, ха-ха!… Именно сжечь! Так будет лучше!
– Конечно. Сжечь, чтоб следа не осталось. Это прекрасно. Будто их и не было, и искренне верить друг другу! Если вы согласны, большего счастья для себя я не желаю!
Говоря это, Сёхэй, у которого блестели глаза, стал приближаться к Рурико, намереваясь поцеловать ее. Но Рурико, как бы не замечая этого, вернулась на свое место и приняла прежний холодный и неприступный вид.
В этот момент открылась дверь.
– Все готово! – доложила служанка. Наступила решительная минута.
– Ну, Рури-сан, идемте! Они хотят, чтобы мы совершили старинный обряд и обменялись чашечками сакэ, ха-ха!…
Услыхав многозначительный смех Сёхэя, Рурико побледнела, но старалась сохранить спокойствие.
– Я хотела бы позвонить по телефону, узнать, как чувствует себя отец.
Хотя момент был для этого неподходящим, желание Рурико казалось вполне естественным.
– Я велю служанке позвонить, – ответил Сёхэй и хотел кликнуть служанку, но Рурико остановила его:
– Нет, я сама позвоню.
– Звоните, пожалуйста, вот телефон, – сказал Сёхэй, и только сейчас Рурико заметила в углу на столике черного дерева телефон.
Она с отчаянной решимостью подошла К нему, сняла трубку и прошептала:
