- Для того, чтобы создать узор, равного которому не будет в этом городе, нужно не только знать все узоры, но еще и изучить Коран, - говорил Аль Фарад Гаральду, - ведь стены расписывают не только узорами, но и сурами из Корана.
- Но я не умею читать арабские тексты, - возразил Гаральд.
- Не беда, я научу тебя, - ответил Аль Фарад.
- Для этого потребуется немало времени, боюсь, господин Джафар не станет ждать, пока я научусь читать арабские письмена.
- Не беспокойся Гаральд, времени у тебя достаточно, ведь дом, который велел тебе расписать господин Джафар, еще не построен.
Когда Гаральд обучился арабскому языку и прочел Коран, суфий спросил его:
- Теперь, когда ты прочел Коран, скажи, какой стих изобразил бы ты на стене нового дома господина Джафара?
- Я бы изобразил шестьдесят четвертый аят суры Аль Имран: "Приходите к слову, равному для нас и для вас, чтобы нам не поклоняться никому, кроме Бога, и ничего не придавать Ему в сотоварищи, и чтобы одним из нас не обращать других в господ, помимо Бога", - ответил Гаральд.
- Ты достоин называться суфием, - ответил Аль Фарад, - еще никто не изобразил этого изречения из Корана нигде, и никто не произнес его перед своим господином.
-- Иисус из Назарета
День клонился к закату, солнце уже низко висело над горизонтом, озаряя последними лучами легкие перистые облачка. Иисус с учениками возвращался после долгой проповеди по пыльной дороге, на которую наискось ложились длинные тени от высоких деревьев. Ученики о чем-то спорили меж собой, обсуждая сегодняшнюю проповедь учителя. Иисус молчал.
Какая-то женщина, хананеянка, молча шла за ними, не смея приблизиться, Иисус, заметив ее, некоторое время продолжал идти, не обращая на нее внимания, но женщина не отставала, она все шла и шла, держась на расстоянии нескольких шагов. Тогда Иисус остановился, повернулся к ней, и знаком пригласил подойти.
- Говори, - сказал он, когда хананеянка подошла поближе.
- Не смею просить тебя, - ответила женщина, - я ведь не принадлежу к иудеям, которым послан ты, я из земли Ханаана, но я верю тебе и прошу, исцели дочь мою.
Она упала на колени перед Иисусом, поднимая руки в мольбе.
- Встань, женщина, - ответил Иисус, - встань, и иди домой, вижу веру твою, возвращайся, дочь твоя от болезни избавлена, избавлена Богом по вере твоей, а ты иди и живи с верой, которую обрела.
Он коснулся рукой ее чела, повернулся и возвратился к ученикам.
Ученики замолкли, наблюдая разговор Иисуса с хананеянкой, но как только она ушла, громко загалдели, осуждая поступок своего учителя.
- О, что делает наш учитель! - возмутился один. - Ведь он послан нам, заблудшим овцам дома Израилева! Нехорошо взять хлеб у детей и бросить его псам!
- Но ведь и псы питаются крохами, которые падают со стола господ их, - возразил второй.
Иисус подошел, все смотрели на него с недоумением.
- Сегодня я говорил вам о любви к ближнему, что вы поняли из всего, что я говорил? Разве достойно сравнивать человека с псом?
- Но она хананеянка! - возразили ученики.
- А разве сыны земли Ханаана не люди? Чем хуже они сынов земли Иудейской?
- Ты говорил о любви к ближнему, а разве хананеяне ближние нам?
- Я расскажу вам притчу, - ответил Иисус. - Шел человек из Иерусалима в Иерихон, напали на него разбойники, ограбили, сняли с него одежду, а самого избили, изранили и оставили еле живого умирать на обочине. Шел мимо священник, посмотрел, покачал головой, да и пошел дальше. Проходил по той дороге левит, заметив несчастного, лежащего на обочине, только вздохнул, посетовал на бесчинства разбойников, но тоже ушел восвояси. И только самаритянин, житель иной земли, что проезжал мимо, поднял несчастного, омыл его раны, смазал маслом и перевязал их, усадил на своего осла и отвез в гостиницу, там заботился о нем, а отъезжая наутро, дал хозяину два динария, чтобы тот лечил и кормил пострадавшего столько, сколько потребуется, а если издержится хозяин более, чем та сумма, которую оставил ему самаритянин, то он обещал возместить хозяину все убытки.
- А теперь ответьте, - спросил Иисус учеников, - кто ближний ему?
- Конечно, ближний тот, кто позаботился о несчастном, хотя он и не иудей, - ответил тот, кто возмущался поступком учителя.
- Вот и вы поступайте так, как этот самаритянин, проявляйте любовь, и будете достойны любви.
-- Инквизиция
Когда виконт Рене де Ламбер узнал, что его дочь арестована инквизицией, он понял, что кто-то из тех, кому он доверял, донес инквизитору о его планах, ведь о том, что Розалина скрывается в деревне под именем крестьянки Абелии, знали лишь только самые близкие ему люди. Попытки выяснить что-либо о ее судьбе ни к чему не привели, инквизитор не принимал виконта, а от монахов он узнал, что некая девушка по имени Абелия, обвиненная в колдовстве, находится в женском монастыре святой Корнелии и молитвами пытается искупить свой грех. Прошел год со дня ареста Розалины, но ничего нового о ее судьбе узнать виконту не удалось, не было вестей и от Гаральда.
