Портрет кавалера в голубом камзоле полностью

– Да. Я по крупице собрал здесь все факты и вымыслы о перстне со знаком Мироздания. Впрочем, любые сведения об этой неуловимой вещи нельзя назвать достоверными фактами. О перстне только слышали и говорили, но его никто не видел. Не существует сколько-нибудь правдивых описаний кольца. Есть предположения, что его держал в руках царский лазутчик, потом иноземный опричник Орн… на этом след реликвии теряется, и мы имеем дело уже с призраком перстня. Неизвестно даже, как выглядел изображенный на камне магический знак…

Он полистал потрепанные страницы тетради и показал Глории и Лаврову пожелтелый разворот.

– Вот, извольте полюбоваться… это мои зарисовки, сделанные со слов разных людей. Я не художник. Так что прошу прощения за примитивизм.

На двух страницах теснились нанесенные неверной рукой символы, – элементы орнамента, стилизованный лотос, роза, какие-то скрещенные палочки, обвитый спиралью конус, змея, ползущая к вершине пирамиды…

– Это руны, – показала Глория на скрещенные палочки.

Она видела такие же на картинках в книге из библиотеки покойного Агафона. Перечитать все фолианты представлялось невыполнимой задачей.

– Угу, – подтвердил Сатин. – Вижу, вы разбираетесь…

У Лаврова заныл затылок при виде корявых карандашных набросков. Он бы никогда не подумал, что финансист может заниматься подобной ерундой. Из всех символов его привлекла геометрическая фигура, – восьмиконечная звезда, образованная двумя наложенными друг на друга квадратами.

– Звезда бога Саваофа, – пояснил банкир. – Знак Высшей Силы. Узнаете?

– Нет, – честно признался начальник охраны. – Видеть приходилось, но где… убейте, не скажу.

Глория долго разглядывала рисунки, думая о чем-то своем.

– Портрет из галереи Зубова, который закрыт ставнями, имеет отношение к перстню? – спросила вдруг она.

Сатин убедился в том, что не прогадал, решившись поделиться с посетителями историей «родового проклятия». Эта женщина явно имеет экстрасенсорные способности. Она может оказать ему неоценимую услугу…

– Ха! Да вы просто Ванга!

Она порозовела от смущения.

«Клюнула на грубую лесть, – внутренне возмутился Лавров. – Хорош гусь, этот Сатин! Ничем не гнушается!»

– К сожалению, ни один из моих рисунков, скорее всего, не соответствует знаку Мироздания на перстне, – сокрушенно вымолвил банкир. – На сей счет существуют разные мнения, версии и гипотезы. Самая распространенная гипотеза возвращает нас в то же Останкино. Перстню, очевидно, приглянулся дворец графа Шереметева. Потому что он появился на портрете молодого человека в голубом камзоле. На пальце его руки! По одним свидетельствам – на левой, по другим – на правой. Откуда взялся портрет, кто его автор… точно не известно. Шереметев сам этого не помнил, а другие и подавно не знали. В главном усадебном доме работало несколько крепостных художников и множество подмастерьев. Чьей кисти принадлежал портрет, загадка.

– Принадлежал? Значит, портрет тоже исчез?

– Судьба портрета весьма запутанна. Все, что связано с перстнем, обрастает слухами и домыслами. Говорят, портрет обладал необыкновенным свойством предсказывать смерть…

– Каждому, кто на него посмотрит? – ужаснулась Глория.

– К счастью, не каждому. Только тому, кого выберет изображенный на нем мужчина. А по каким признакам он делает выбор… остается тайной.

– Что же это за мужчина на портрете? – поинтересовался Лавров.

– Хозяин перстня! – выпалила Глория прежде, чем успела прикусить язык.

– Хозяин перстня… – эхом повторил Сатин. – Поразительно… Как же я сам-то не додумался?.. А ведь вы правы, милая дама. Портрет висел во дворце, мимо него ходили десятки, если не сотни людей… но далеко не всем открывалась жуткая правда о собственной кончине. Иного и быть не могло! От хозяина перстня зависело, кому что уготовано… Вернее, он решал, перед кем приподнять занавес, а кого оставить в неведении…

Он неподдельно разволновался, встал со своего места и начал шагать по кабинету, продолжая говорить.

– Николай Петрович Шереметев, как и его батюшка, был настоящим вельможей, хлебосольным, гостеприимным. Праздники, которые он устраивал, поражали гостей роскошью и пышными увеселениями. Шереметев принимал у себя в Останкине императора Павла I. По свидетельствам очевидцев, император остановился у того самого портрета, долго смотрел на молодого человека и, особенно пристально, – на перстень. А после якобы вымолвил, что знает, как будет убит… Вскоре он действительно погиб в своем Михайловском замке.

– Ничего нельзя изменить, – прошептала Глория.

– Что?

– Простите… я отвлеклась.

– Так вот! В гости к Шереметеву приезжали многие именитые люди, в том числе и польский король Станислав Понятовский. Он тоже попросил провести его к портрету молодого человека в голубом камзоле и надолго замер перед ним. По легенде, именно в Останкине Понятовский узнал о своей смерти… однако умолчал, как это произойдет. К полному недоумению свиты, король несколько раз возвращался в зал, где висел портрет, и как будто искал в нем чего-то…