– Понимаете… бывает, что женщина вполне здорова, но… является носителем наследственной патологии. На генетическом уровне. Кучкова сообщила мне, что в их семье рождались дети с синдромом Дауна. Я предложила ей сдать специальный анализ. Результат оказался неутешительным. Вот и все…
– Печальная история.
Докторша пожала плечами. Она немного успокоилась, расслабилась. В сущности, Лавров этого и добивался.
– У меня сохранились анализы… и медицинская карточка Кучковой. Хотите проверить?
– Пожалуй, нет… – улыбнулся он. – Я же не специалист, вряд ли смогу разобраться в вашей латыни.
Шанкина заметно приободрилась. Сочла, что ее паника была преждевременной. Никто не собирается ее уличать. Ни в чем.
– Вы завидовали Полине?
– С какой стати? – растерялась она.
– Ну, как? У нее богатый поклонник, который обожает ее… боготворит, дарит подарки, оплачивает квартиру в Москве. Она раскатывает на новенькой машине, а вы вынуждены толкаться в метро и тереться локтями в переполненных маршрутках. Она блистает на сцене… а вы прозябаете в унылом кабинете, возитесь с чужими анализами, лечите чужие болезни, угождаете капризным пациенткам. У нее – перспектива удачного замужества, карьера, о которой заботится ее покровитель, обеспеченное будущее. А вы – рядовой доктор в платной клинике, где все должности распределяются согласно личным связям и денежным взносам. Вам не светит продвижение! Если вы не заплатите…
Докторша пыталась устоять под градом оскорби – тельных сравнений, которые попадали не в бровь, а в глаз. Ее лицо покрылось красными пятнами, губы сжались.
– Я прав? – усмехнулся Лавров. – Где же справедливость? Чем какая-то забитая провинциалка Кучкова лучше вас? Почему ей – все, а вам – ничего?
– Хватит…
– Я только начал, а вы мне уже рот затыкаете.
– Убирайтесь, – не выдержала Шанкина. – Вон отсюда!
Слезы готовы были хлынуть из ее глаз, смывая тщательно нанесенную краску. Она сломала карандаш, который крутила в руках, и в сердцах бросила обломки на стол. Один из обломков покатился и со стуком свалился на пол.
– И не подумаю, – развязно ухмыльнулся «детектив». – Попробуйте выгнать меня, и очень пожалеете! Вы боитесь огласки. А я молчать не стану. Всем расскажу, каким образом вы заставляли Полину Кучкову платить вам деньги. Причем вовсе не за врачебные услуги!
– У вас нет доказательств…
– Ну и что? Перед смертью Кучкова во всем мне призналась и попросила помочь ей избавиться от ваших неуемных требований. К сожалению, ее преждевременная кончина спутала мои планы.
– Это всего лишь слова.
– Для господина Зубова их будет достаточно. Он жаждет мести. Человек потерял любимую женщину, и ему не терпится наказать виновного. Он сам будет судить вас! И поверьте, испорченная репутация покажется вам мелочью по сравнению с тем, что он с вами сделает. Ему, в отличие от органов правопорядка, не нужны улики и убедительное подтверждение вашей вины. Он отыграется на вас, выместит свой гнев на злодейку-судьбу. Думаете, я просто так к вам пришел? От скуки? Поболтать? Я пришел дать вам шанс, Зоя Михайловна.
– Какой шанс? – подавленно обронила она.
Лавров сам не знал, чего он ждет от докторши. Раз Глория послала его сюда, ей виднее. Вдруг Шанкина все же замешана в гибели актрисы?
– Ваше спасение зависит только от вас… – с притворным сочувствием вымолвил он. – Я оставляю шантаж на вашей совести. Но убийство…
– Я Полину не убивала!
– Вот как?
– Я слышала… она покончила с собой…
– Есть такая формулировка: доведение человека до самоубийства.
– Я ее не доводила…
– Это решать господину Зубову. Если я расскажу ему о ваших… шалостях, вам не поздоровится.
– Хотите крови? – криво улыбнулась Зоя Михайловна. – Вам-то какая выгода от моего несчастья?
– Прямая. Мне деньги платят не за пустые разговоры.
– Чего же вы добиваетесь? Чтобы я во всем призналась? Не дождетесь!
– Вы требовали у Полины денег, а та брала их у Зубова. Фактически вы залезли к нему в карман! Самым подлым, наглым образом. Полина рассказывала вам о своих отношениях с этим человеком, и вы воспользовались ее откровенностью.
– Читайте мораль своей жене!
Лавров удивлялся ее упрямой злости. Сначала она испугалась, но сумела обуздать страх и не собиралась сдаваться.
– Черт с вами. Я протягиваю вам спасательный круг, а вы хотите утонуть.
Это слово навело его на мысль о «служанке Клеопатры», актрисе Лихвицкой. Неужели Глория была права и той уже нет в живых?
– Идите ко дну, если вам по душе смерть, – раздраженно заключил он. – Я умываю руки. Прощайте…
Лицо Шанкиной исказила нервная гримаса, она сорвала с головы шапочку и скомкала ее. Лавров встал, направляясь к двери.
– По… погодите…
Он обернулся, как будто нехотя.
– Что вам нужно? Денег? Я их уже потратила…
Лавров сел обратно на стул и заложил ногу на ногу.
Через окно лилось зимнее солнце, и в его свете рыжие локоны докторши казались огненным нимбом.
– Вы купили себе повышение? – осклабился он.
– Не ваше дело…
– Вы знакомы с кем-нибудь из сотрудников театра, где играла Жемчужная?
