Лукреция молча на него смотрит. Она совсем одна с этим незнакомцем в развязанной рубашке. Под влажной от пота кожей его груди видны мускулы; костяшки у Альфонсо широкие, пальцы длинные, элегантные, но сильные, ногти подстрижены опрятными полумесяцами. И не скажешь, что ему сообщили дурную весть! От него пахнет потом, жаром, улицей, вдобавок овощами и чем-то свежим, вроде листьев, или коры, или сока трав. Запах сильный — и приятный, и противный. Хочется и вдохнуть его посильнее, и отпрянуть, с головой накрыться одеялом, сплести кокон из ткани и навсегда в нем исчезнуть.
Он повторяет вопрос. Надо ответить, того требуют приличия. В мыслях проносятся мамины уроки хороших манер и этикета: на любой вопрос отвечай сразу, не заставляй собеседника ждать, говори приятным тоном, с улыбкой, если потребуется — соглашайся.
— Да, — кивает Лукреция. — Разумеется. — Она едва не добавляет «ваше высочество», но вовремя спохватывается.
Он улыбается игриво, фамильярно; в глазах — огонек скрытой радости. Лукреция отчетливо ощущает: он или испытывает ее, или попросту забавляется.
— Отлично, — отрывисто кивает герцог.
А потом приближается к ней, касается коленом ее бедра, накрытого одеялом. Ужасная мысль, которую Лукреция подавляла с самого приезда, как ядовитый цветок распускает свои лепестки.
Альфонсо возьмет ее здесь и сейчас. Всем существом она боялась этого ужасного акта еще с того дня, когда рисовала скворца под взглядом Вителли. Альфонсо ждал ее пробуждения, и вот теперь пришло время.
Мгновенно пересохшее горло перехватывает, сглотнуть не получается. Когда Лукреция в последний раз пила? Кажется, прошлой ночью, на привале у подножия гор. Много-много часов назад, и не сосчитать.
Альфонсо говорит, что пришел пожелать доброго утра. Он ходил гулять с наместником, потом устроил поединок на мечах со своим другом Леонелло… Кстати, Леонелло сопровождал Альфонсо во Флоренцию. Возможно, Альфонсо представит его Лукреции за ужином. Леонелло горячо желает с ней познакомиться.
«“Желает”, — лихорадочно твердит про себя Лукреция. — Однокоренное с…»
— У вас чудесный цвет волос, очень редкий. — Альфонсо разглядывает ее косу, будто проверяет на подлинность. — Выспались? Отдохнули?
Опять вопрос. На сей раз легкий.
— Да.
— Долго вы спали.
— Извините, я…
— Не стоит извиняться! Я попросил не беспокоить вас. Хотел, чтобы вы набрались сил. Для того мой прадед и построил виллу — отдохнуть от испытаний и забот в кругу семьи. А вы теперь в нее входите.
Он ждет ответа. Что тут скажешь? Лукреция только кивает.
— Да.
Он поглаживает ее косу, подносит к глазам, выпрямляет, будто хочет измерить. Корни волос немного тянет; Лукреция вынуждена сесть прямее, наклониться к Альфонсо.
— При дворе… — она ищет нужные слова: — …все хорошо?
— О да, — отвечает муж. — Конечно.
— Я волновалась, ведь… — Она умолкает в надежде, что он поймет все сам, успокоит. А может, объяснит, что случилось с его матерью.
Альфонсо наклоняет голову набок.
— Волновались? Почему?
— Вы уехали… — Лукреция запинается, не найдя в лице мужа ничего, кроме вежливого недоумения. Может, Эмилия сказала неправду и мать Альфонсо тут ни при чем? Вдруг его вызвали совсем по другому вопросу, а она ставит себя в глупое положение? — Вы уехали, вот я и…
Альфонсо улыбается, будто она ничего и не говорила.
— Вы сегодня другая, — замечает он, не выпуская косы.
Лукреция не сможет отодвинуться, даже если захочет.
— Правда? — Ее охватывает дрожь. Хоть бы он не заметил, не почувствовал по трепету косы!
Альфонсо кивает:
— Да. Вчера вы были такая бледная, прямо белая голубка. А сейчас розовенькая и красивая. Чистый ангел, а волосы!.. Я и не знал, до чего они длинные. Очень рад, что отдал вам эту комнату.
— Спасибо, — шелестит Лукреция.
— Ангелы на небе… — он показывает на потолочные фрески свободной рукой, — …и ангел на земле.
Его ладонь скользит от косы к щеке; он мягко приподнимает лицо Лукреции к свету. Та крепко сжимает зубы, чтобы не клацали. Она никогда не сидела так близко ни с одним мужчиной: ни со священником, ни с двоюродными братьями, ни со слугой. Никому не дозволялось ее коснуться. В ноздри проникает запах тела, потного после фехтования, аромат полей и леса, где Альфонсо гулял. Его ладонь на щеке тверда, непреклонна, давит своим жаром на ее скулы.
А она ждет, натянув одеяло до груди. Нептун бесстрастно взирает на них со стены, морская вода капает с его трезубца.
