Сбоку слышен шорох — неужели Мария? Но ее руку накрывает знакомая, теплая рука, отнюдь не призрачная: рядом с ней становится высокий мужчина. Альфонсо.
Герцог изучает сестер взглядом, потом всматривается в Лукрецию. Если он и почувствовал настроение среди дам, то не подает вида, только прижимает руку Лукреции к груди прямо на глазах у сестер.
— Что думаете? Разве не красавица? Я ведь говорил, что сделал прекрасный выбор.
— О да, — радуется Элизабетта смене темы. — Да, верно. Я очень рада с ней познакомиться. Она прелестна.
Нунциата кивает, сжав губы в ниточку, и бормочет, как вся семья рада, что Альфонсо наконец остепенился: они-то боялись, он так и останется на всю жизнь повесой.
Альфонсо встречает слова сестры молчанием, не отрывает от нее взгляда. Потом кладет руку Лукреции себе на сгиб локтя и крепко сжимает. Его мышцы напрягаются под тканью рукава.
Лукреция неловко кашляет. Наверное, если не заговорит она, не заговорит никто.
— А здесь… — Она умолкает, обводит глазами комнату, словно кресла и другая мебель могут дать ей подсказку. — Удостоят ли меня знакомства с вашей досточтимой матушкой? И старшей сестрой?
Вздрогнув, Элизабетта смотрит на брата, приподнимает брови.
Нунциата фыркает.
— А ты собралась во Францию? — Она показывает на Лукрецию свободной рукой, без собачки; ее платье негодующе шуршит.
— Я… нет… — теряется Лукреция. — Разве они?..
Элизабетта вздыхает.
— Что велишь сказать, Фонсо?
Альфонсо молча отходит от Лукреции, наливает себе немного вина.
— Что я велю? — повторяет он. — О чем это ты, Элизабетта?
— Ты прекрасно знаешь, о чем! — вскипает Нунциата, и спаниель, почуяв досаду хозяйки, резко гавкает.
Альфонсо медленно отпивает из кубка, не отрывая глаз от Нунциаты и собаки. В комнате потрескивает пламя, видимое только этим троим, и скрытый огонь спалит Лукрецию, если она подойдет слишком близко.
— Моя мать сейчас во Франции с нашей сестрой Анной, — чеканит каждое слово Альфонсо, и у Лукреции сжимается сердце: он обращается к ней! — Как я уже говорил. А потому не понимаю, дорогая… — он крутит кубок, — …зачем вы меня спрашиваете.
Лукреция хотела бы сказать: «Ничего ты не говорил, никогда ничего не рассказываешь. Я-то думала, они здесь, в Ферраре. Ты ведь всегда достигаешь желаемого, разве нет?» Однако молчит.
Элизабетта смотрит на нее с сочувствием.
— Не будем о грустном, — объявляет она, хлопнув в ладоши. — Надо отпраздновать твой приезд, Лукреция! Устроим
— Благодарю, — отвечает Лукреция. А увидев комнату, снова благодарит. Ей выделили салон идеальной квадратной формы на верхнем этаже одной из башен; на его стенах висят толстые ковры, в углу стоит письменный стол, всюду плюшевые стулья, есть огромный камин и два окна с подушками на подоконнике. За дверью другая комната, поменьше: кровать с балдахином, зеркало, тумбочки и сундуки для одежды. Слуги уже аккуратно раскладывают ящики и сумки. Эмилия ходит среди вещей, считает по пальцам, все ли на месте.
Нунциата с трудом добирается до этажа и падает в кресло, пыхтя и причитая: Лукреция с Элизабеттой шли слишком быстро, она и забыла, как далеко эта комната… Сестра Альфонсо опускает свою собачку на пол, и та исчезает в складках ее юбок.
— Надеюсь, тебе здесь понравится, — говорит Элизабетта, пока сестра обмахивается веером и ворчит. — Я сама все подготовила, но если тебе что-нибудь не нравится, обязательно…
— О нет! — уверяет Лукреция. — Все идеально. Ни одной вещицы бы не сдвинула. Великолепные комнаты! Вы обе очень добры.
— Пустяки. — Элизабетта садится на бархатный диванчик. — Мне было ничуть не трудно. Мы так обрадовались, когда Альфонсо женился, правда, Нунция?
Нунциата хмыкает, ища носовой платок.
— Мы с сестрами только на это и надеялись. И… — Элизабетта поправляет рукав. — Мама тоже. Жаль только… ее не было.
Лукреция садится рядом; ей безумно хочется спросить об их матери. Почему она уехала, что сказал Альфонсо, скучают ли по ней Элизабетта с Нунциатой, как они считают, она вернется? И как обстоит дело с Анной, старшей сестрой? Выйдет ли она замуж, родит ли наследника, посягнет ли он на титул Альфонсо, его
— Вы не замужем?..
Элизабетта молча смотрит на нее темными глазами.
— Простите, спросила, не подумав…
— Не за что прощать, — добродушно отвечает Элизабетта. — Нет, не замужем. Нунция тоже. За нее говорить не стану, но меня ничье предложение пока не соблазнило.
— Предложение-то не соблазнило, — язвит Нунциата. — А вот кое-что другое тебя вполне успешно соблазняет, верно говорю, Элиза?
