- Кажется... я слегка... перебрала... ты не слушай Марика... он хорошо поет, красиво... он знает всех нас... отлично знает... изучил, тварь этакая... каждому скажет, что хочет услышать... подцепит... будет трясти обещанием, что морковкой перед носом. А ты станешь прыгать, из шкуры вон лезть... сама не заметишь, как запутаешься. Хочешь, расскажу секрет? - Сауле поманила меня, и я наклонилась. - Ему нельзя верить! Совсем нельзя!
- Опять нажралась, - голос Мара заставила нас с Сауле отпрянуть друг от друга. Она зажала рот рукой, а в глазах появился... страх?
Она боялась?
Впрочем, он ушел, зато Сауле подняла бутылку.
- Твое здоровье, дорогой братец... чтоб тебя... Джар прибрал и поскорее.
Она сделала глоток.
- А то ведь скучно ему там... без тебя-то...
- Не обращай на нее внимания, - Мар подал руку, и у меня как-то мысли не возникло ее не принять. - У Сауле и трезвой фантазия чересчур буйная, а уж когда выпьет...
- О да... конечно... - Сауле плюхнулась на диван и, подняв бутылку, пристроила ее на груди. Благо, коньяка оставалось на донышке. - Фантазия... это все мои фантазии... кровь на руках... из носу... да... она так идет, как правило, из носу и на руки... где ты был, братец? Скажи, где ты был в тот день, когда шел дождь?
- О чем она?
- Обычный пьяный бред...
- В тот день шел дождь... он пришел... мокрый... помнишь? Весь до ниточки... и на манжетах кровь... я знаю... а еще знаю, что после той ночи Корн поклялся тебя убить... ему запретили. Зря, конечно, но ты был нужен королю. А доказательств не хватало, вот и нашли себе козла отпущения. Но я... ты же не знал, что я тебя видела, иначе не пожалел бы... ты решил, что опять переиграл всех. Только этого мало-мало... потому ты Кири вытащил... благодарность - веская причина не задавать вопросов. И служить... Марик любит, когда ему служат. Верой и правдой. Правдой и верой. Но от самого не дождешься ни того, ни другого...
Мар почти силой потащил меня прочь. Пальцы его стиснули руку и так, что не дернешься. А выражение лица... о да, он был в бешенстве, мой пока еще действующий муж, который все-таки станет бывшим, чего бы это мне ни стоило.
- Не обращай внимания, - процедил он сквозь зубы. - Обыкновенный пьяный бред.
- Эй, - донеслось из холла. - Скажи, когда ты рыжего на тот свет отправишь, я стану, наконец, свободна?
- Сука.
Меня практически вытолкнули в узкую дверь, и та громко захлопнулась за спиной. А Мар остановился, вытер лицо и сказал:
- Извини. Иногда Сауле переходит все границы... я долго терпел ее выходки, надеялся, что она образумится, но... всему приходит конец. В этом доме пора что-то менять.
- Ты дашь мне развод? - поинтересовалась я.
- Конечно.
Слишком... бодро. Чересчур уверенно. И вот эта его привычка заглянуть в глаза, убедиться, что собеседник слышит и верит... главное, что верит.
- Мы же договорились.
- Конечно, - я улыбнулась. - Договорились. С чего бы мне опасаться, что ты нарушишь данное слово?
Тем более, документы были.
Лежали.
В тайнике. И значит...
- Не с чего, - Мар потер глаза. - Проклятье... устаю, как собака... я хотел с тобой поговорить. Но, наверное, не здесь... ты была на галерее? Ее мой дед построил. Мои почти туда не заглядывают. Бабушка высоты боится, хотя в жизни в этом не признается. Сауле плевать. Остальные как-то слишком собой заняты.
Галерея, так галерея.
Здесь и вправду было красиво.
Узкая каменная лента вытянулась вдоль стены. И той стены, что выходила на море. Пожалуй, я понимаю, почему галерею построили именно здесь. Море было...
Диким.
Сизым.
Злым.
Оно гнало волну за волной, и некоторые поднимались мокрыми звериными лапами, словно желали добраться до этой глупой человеческой придумки.
Черное небо.
Клубки туч, сквозь дыры в которых виднелось белесое солнце. И грохот. И гром. Дом дрожит, и галерея, крепившаяся к нему на тонких каменных лапах, тоже вздрагивает. Едва заметно.
- Окна поставил уже я, а то находиться здесь было невозможно.
Стекла покрылись мелкой рябью.
- Ветер такой, что сдувало напрочь. Деду нравилось. Он говорил, что только здесь, наедине со стихией, мог позволить остаться собой.
Мар осторожно стиснул пальцы.
- Мне показалось, ты оценишь.
Я оценила.
И море.
И небо. И грозу, что надвигалась черным фронтом. Белые нити молний, выглядывавшие из разодранного неба. Да, определенно, это место стоило того, чтобы быть.
- Я прихожу сюда, когда совсем тошно на душе становится. Пожалуй, ты способна меня понять. Ты всегда была единственной, кто способен меня понять, - он смотрел на море, но я все равно ощущала его внимание. Неправильное.
Настойчивое.
Проклятье.
- Чего ты хочешь?
Небо шло черными пятнами, словно рытвинами. И ветер метался по побережью, норовя ухватить море за холку. Иногда у него получалось, и тогда море ярилось, поднималось на дыбы, все выше и выше, обнажая острые скалы, которые до того бережно прятало.
- Знаешь, это самый сложный вопрос, - Мар опустился на корточки. - Садись... если, конечно, тебя приличия не гнетут.
Я села.
Почему бы и нет? Камень галереи был слегка теплым, а еще шершавым на ощупь.
