А человек поставил канистру, смахнул пот с лица — выходит, не такое это простое дело — и принялся за работу. Масло он разливал щедро, выкладывая дорожку к двери. То есть даже если бы Кирис очнулся и пошел… если бы сумел определить, где находится и что вокруг… достаточно одной искры.
Наверное, той, которую посадили на половине пути, заключив в бледный сосуд.
И я помню прекрасно, как полыхнуло пламя, сразу отрезая путь к воротам. Стало быть…
— От него хотели избавиться, — сказала я Этне, досматривая остаток записи. Больше ничего интересного не обнаружилось, разве что я сама, очередным красно-желтым горячим пятном. — Смотри, если бы им нужен был только сарай, скажем, хотели убрать какие-никакие улики…
Она свистнула.
— То достаточно было просто оглушить, оттянуть куда подальше и вперед, к зачистке. Но нет, его оглушили и затащили внутрь. И дело не в жалости, хотя убивать людей без веской на то причины нехорошо, но… дело в трудоемкости. Заметила, как его волокли? Медленно. Он явно был тяжелым. То есть и остался, но мне сдается, что мужчина управился бы куда легче. А из женщин… Сауле? Интересно, ты вообще различаешь людей? То есть других, тех, к кому привязки нет?
Этна шевелила жвалами, будто собиралась что-то ответить. И сенсорные волоски на передних конечностях шевелились. Они то прижимались, темнея, инактивируясь, и тогда лапы казались покрытыми плотной темной броней, то вновь поднимались, окружая их полупрозрачным коконом силы.
— Не понимаешь? Да, это сложно… да и твои показания в суде точно не примут.
С другой стороны, на кой ляд нам суд? Нам бы понять… вообще я почти уверена, что это Сауле. Кажется, ей не слишком по вкусу жених, хотя… могла бы и присмотреться. Нормальный мужчина. А нормальный мужчина в этом безумном мире — ненормальная редкость.
Наверное, если бы меня видел сала Терес, он бы не удержался, сказал бы что-то про обезумевшую девицу, которая вместо обычных кошек — от кошек хотя бы польза имелась — завела себе железного паука.
Разговаривать нужно с людьми.
Но что делать, если подходящего человека нет?
— С другой стороны, всегда есть способ попроще… а это… но Лайме-то зачем? Ирма, если бы ее Кирис достал, просто бы отравила. У нее хватит и сил, и решительности, а возиться с черным маслом — не в ее характере. Да и вообще… долго, муторно и грязно.
Я провела пальцем по металлической броне.
Гладкая.
И тепловатая.
— Мне интересно, Кирис тоже это понял? Если понял, почему ничего не сделал? Мар не позволил? Сам не захотел? Ему ведь повезло. Если бы не мы… не ты… он бы и сгорел. Это больно как минимум, а еще необратимо… сказать ему, что ли? Хорошо бы запись отдать, но тогда придется рассказать о тебе.
Этна скрестила конечности на груди.
— Вот и мне эта идея не кажется хорошей. Еще изымут для изучения. С них станется.
Если бы запись велась с одной точки, я бы солгала, что оставила камеру. Зачем? Какая разница. Но Этна облазила весь сарай, а такая подвижная камера, к тому же меняющая режимы по своему желанию… нет, слишком много вопросов будет.
Но все-таки.
Зачем убивать?
И не сразу… надежней было бы выпустить искру, переступив порог сарая, но… тот, кто затеял этот, с позволения сказать, несчастный случай, явно желал себя обезопасить.
Заклинание отсроченного действия.
И сработало оно верно, только…
— Рыжему повезло… надеюсь, он отдает себе отчет, насколько. А вот Сауле получила неплохое алиби… кстати, откуда то она вернулась, да? Хотя тебя не было, а жаль. Тот разговор тоже стоило бы записать. Ведь не просто так она по дому бродила…
Я вытащила из сумки часы.
— Знаешь… мне кажется, что нам стоило бы принять предложение… то, которое про уехать.
Этна молчала.
Только сенсоры потемнели. Не прогорают ли? Сапфиры, которые легли в основу, конечно, отличаются высокой чувствительностью, да и запас прочности у них, как и у всех камней, изрядный, но вчерашняя прогулка могла сказаться…
Я щелкнула пальцами, создав крохотный лепесток огня. Он отразился во всей дюжине глаз, и Этна встрепенулась. Видит, стало быть.
А вот диагностику не проведешь, нет подходящих инструментов.
Плохо…
На кухне всегда было жарко.
Старая печь, выложенная черным аслезским камнем, способным выдержать жар вулкана, горела и днем, и ночью. В последний раз ее гасили лет двадцать тому назад, чтобы снять нагар, да и вовсе привести в порядок. С той поры печь обзавелась парой руноскриптов, которые значительно увеличили ее возможности, и новой облицовкой. Белые глянцевые плитки, расписанные синими цветочками, со временем пожелтели, однако блеска не утратили.
Кроме печи, здесь имелся и открытый очаг, способный вместить бычью тушу. Им-то пользовались как раз редко, по случаю больших приемов, а потому большую часть времени очаг просто стоял, прикрытый темным промасленным полотнищем. Нашлось место и для пары массивных плит, для патентованной фритюрницы Бигглера, занявшей свободный угол.
Пахло здесь маслом и специями.
