— Если хорошо подумать, — мальчишка присел на корточки у черепа и заглянул в пустые глазницы. — Если очень хорошо подумать, то… я ведь неспроста стал таким.
Кирис огляделся.
Кости казались вполне себе гармоничной частью этого места. Они устилали землю серо-желтым хрупким ковром, зарывались в листья, прятались меж корнями, подбирались к самому камню, становясь будто бы его продолжением.
Следовало признать: дело давным-давно вышло за пределы его компетенции.
— Ты бы поспешил, — из глаз мальчишки глядела темнота. — То, что я сделал… нельзя не заметить. Если это и вправду кровь… сила… услышат. А услышав, позаботятся, чтобы лишних людей не было. И не важно, замешан отец напрямую или нет, но… скандала он не допустит.
И стоило признать его правоту.
Гроза набирала обороты.
В какой-то момент ветер взвыл на сотню голосов, а дом содрогнулся.
— Иди к себе, — Мар не просил, он приказывал. И выглядел обеспокоенным. — Надо поднять щиты. К сожалению, здесь порой случаются грозы, которые могут напугать с непривычки.
Спорить я не стала.
Компания супруга, который больше не заговаривал о делах, но вдруг сделался до отвращения милым, нервировала. Он вспоминал…
Те ландыши, которые воровал в оранжерее. И его дважды ловили, делали выговор. Он конечно, мог бы купить, это обошлось бы дешевле, чем платить штрафы, но душа требовала подвига во имя прекрасной дамы.
Ужины на крыше.
Покрывало, найденное мной в лавке старьевщика. Оно было сшито из лоскутков и вид имело довольно-таки непрезентабельный, и Мар не единожды предлагал мне купить новое, но я упрямо отказывалась. Я держалась за это покрывало.
И за посуду разномастную.
Тарелку с лиловой каймой. Те же ландыши, но какие-то нелепые, будто нарисованные ребенком. Или вот кружка из зеленого с крапинами стекла.
Корзинка для пикника.
Небо низкое.
И наши разговоры. Игру смешную — на что похоже облако. Детям позволено играть, а мы взрослые. Нам тогда казалось, что мы взрослые. Но ведь было хорошо, верно?
Верно.
Было хорошо. Было просто замечательно. А стало больно, отчасти потому, что все эти пикники на крыше, прогулки под дождем и его маленькие подарки, вроде тех шоколадок, которые я обнаруживала в сумке, оказались ложью.
Только про ложь Мар не вспоминал. Благоразумный… и наверное, будь я немного моложе, слегка наивней, я бы поверила, что он и вправду сожалеет о прошлом. Нашем общем таком замечательном прошлом, которое ныне — как старая открытка с полустертым рисунком. И эта его незавершенность дает волю фантазии.
Придумай, что пожелаешь.
Я ушла с галереи.
А Мар держался рядом. Он просто был, просто говорил, и как-то сама не замечая, я отвечала… кажется, даже улыбалась, потому что память — она такая, предательская, так и норовит подкинуть что-то неуместное, неподобающее.
Столовая.
И чай.
И свечи, потому что во время грозы энергетические контуры становятся нестабильны. И вообще свечи — это почти романтика… тишина. Бьющееся сердце, без причины. Мар, который держит чашку на ладони и жмурится довольно. И умом я понимаю, что он что-то задумал и его задумка для меня опасна, но…
Чай хорош.
Булочки тоже к месту. А Этна замерла, будто и ее убаюкали эти истории. А потом ветер взвыл, перекрывая голос Мара, и очарование рассеялось. Содрогнулся дом. И Мар встал.
Сказал:
— Иди к себе.
А я… я воспользовалась предлогом, чтобы сбежать. И уже у себя, закрыв дверь, восстановив защиту, прижалась к стене. Прижала ладони к горящим щекам, пытаясь справиться с дрожью в ослабевших коленях. Я дышала часто, тяжело, а сердце бухало, болью отдаваясь в груди.
Что это было?
Это… неправильно.
Взгляды.
Прикосновения… этот вечер памяти, будто Мару заняться больше нечем… завод? Не в заводе дело… тут все и вправду можно решить. Оформить патент на Корна, а он уже подпишет договор на производство, да и… сомневаюсь, что прибыль будет так велика, чтобы Мар затеял новую игру.
А ведь игра.
Со мной.
Кошка и мышка… мышка и кошка…
Я сползла по стене и обняла себя. Все понимаю, но… это ведь воздействие какое-то? Сейчас я могла мыслить более-менее здраво, а недавно… боги, я хихикала, как девочка подросток… и пожелай Мар меня поцеловать…
Ментальное?
Нет, все мои амулеты молчали.
Тогда… очередные руны? Старые знания, казавшиеся утраченными? Спрашивать бессмысленно, Мар не ответит. А ведь… если подумать… тогда, много лет назад, я не собиралась с ним сближаться. Я понимала, что мы слишком разные, чтобы надеяться на сказку… а потом вдруг…
Любовь случается.
Но может ли быть так, что любовь случается по расписанию?
Дом вновь содрогнулся, а Этна вдруг зашевелилась. Она выбралась из сумки и, вскарабкавшись на плечо, засвистела.
— Что-то чувствуешь? — поинтересовалась я, окончательно успокаиваясь.
С острова надо уходить — это факт. И как только уляжется буря, я… не знаю, отправлю письмо Корну.
Потребую увезти меня.
Попрошу рыжего…
Главное, больше не оставаться с Маром наедине. Вот чувствую, ничем хорошим это не закончится. А еще… если кто-то что-то и знает, то Лайма.
— Думаешь, стоит поговорить?
