«После обработки поверхности люминолом в ультрафиолетовом свете начинают светиться кровь и сперма, – промелькнула мысль. – Столько спермы на платье быть не может. Это кровь. Даже направление движения руки понять можно».
– Федя, – прошептал я, – на наружной поверхности платья крови нет, ладони она вытерла о себя. Каюсь, я был о нашей девочке более высокого мнения, а она, как мужик, о бедра руки вытерла.
– Нам это в плюс?
– Даже очень! Теперь последний штрих.
Я достал из внутреннего кармана флакончик с разведенным уксусом, облил им платье, юбку и еще пару вещей в шкафу.
– Ты рехнулся? – сквозь зубы прошипел Садыков. – На кой черт хозяйские шмотки портить?
– Выйдем на улицу – объясню, а пока верни тряпки на место, а я шприц поищу.
Не теряя времени, я прошел в зал, лег на пол у дивана. Шприц лежал у стены, рукой до него дотянуться было невозможно. Я поднялся, попробовал отодвинуть диван, но он был таким тяжелым, что в одиночку, не поднимая шума, я бы не сдвинул его с места. Закончив работу в спальне, Садыков вышел в зал.
Как специально, на кухне громко затрясся холодильник. От неожиданности мы оба вздрогнули, но быстро пришли в себя.
– Не думал, что импортная техника грохочет так же, как отечественная, – прошептал я.
– К черту буржуйские холодильники! Ты нашел шприц?
Я кивнул на диван. Вдвоем мы отодвинули его, и я забрал шприц.
– Уходим! – скомандовал Федор.
– Одну секунду! – попросил я. – Хочу проверить кое-что.
Садыков запротестовал, но я не стал его слушать и метнулся в кабинет, к портрету девушки с фламинго.
«У Луизы оставались негативы и фотографии, где она позирует у портрета голой пионерки. Лучшего места для хранения конверта с фотографиями, чем оборотная сторона полотна, не придумать. Я бы туда их спрятал».
Однако на оборотной стороне портрета Каретиной ничего не было.
– Андрюха, – начиная злиться, зашипел Садыков. – Уходим, мать твою, уходим, пока не спалились!
– Один шанс, на удачу! – попросил я.
С книжной полки я взял первый попавшийся том Жюля Верна, перевернул его корешком вверх, распушил страницы. К моим ногам выпала фотография. Не рассматривая, я сунул ее в карман и поспешил за Федором на выход.
Прикрыв дверь в квартиру, никем не замеченные, мы вышли из подъезда, повернули на тропинку к проспекту. Навстречу нам попался парень, показавшийся мне знакомым.
«Оба! Так это же опер из отдела Садыкова, – опознал я незнакомца. – Плотно Федя место преступления перекрыл. Случайным ворам у Каретиной не поживиться».
У телефона-автомата мы остановились. Садыков пробормотал: «Если хочешь что-то сделать хорошо, сделай это сам». Он набрал «02», обернул микрофон платком, дождался ответа и прогнусавил в трубку:
– Милиция? Тут квартира открытая стоит, не ровен час, обворовали кого-то. Кто говорит? Дед Пихто. Вы адрес записывать будете?
Повесив трубку, Федор достал микрофон рации, запросил «первого». Связь проходила нормально.
– Каретина на работе, – пояснил Садыков условный ответ. – Пора узнать, не случилось ли что на вверенной мне территории.
Он бросил в монетоприемник двушку, набрал номер дежурной части Центрального РОВД.
– Это Садыков, – по-хозяйски представился он. – Как у нас дела? Что нового в районе? Кража? Где? Немедленно высылай опергруппу. Я туда подскочу минут через пять… Эксперта-криминалиста обязательно в состав группы включи, а собаку, по-моему, не надо… Что, городское управление собаку на место происшествия направило? Пусть поработает, может, что найдет…
– Пока! – попрощался я с Федором и поспешил на остановку – сбивать служебно-разыскную собаку со следа.
Садыков, дождавшись приезда следственно-оперативной группы, оставил на заднем сиденье автомобиля с таинственным «братом» за рулем чемоданчик с криминалистической аппаратурой и только после этого поднялся к Каретиной. Следом за ним прибыл проводник с овчаркой по кличке Бета. Служебно-разыскная собака, обнюхав пол в квартире, уверенно потащила проводника к Садыкову.
– Привет, милашка! – присел перед ней Федор. – Родню почуяла?
Овчарка обнюхала Садыкова. От него пахло рай- отделом: прокуренными кабинетами, служебными бумагами, оружейным маслом и еще много чем, показавшимся собаке родным. Бета гавкнула на Федора и потащила проводника по следу второго преступника. Не доходя до оживленной улицы, она закружилась на месте, потеряла след и виновато села на краю тротуара. Проводник ласково потрепал овчарку по загривку:
– Все в порядке, Бета! Ты умница. Поехали в питомник. Нам тут больше делать нечего.
В рапорте по результатам работы на месте происшествия проводник служебно-разыскной собаки написал: «Восточноевропейская овчарка по кличке Бета уверенно взяла след преступника и довела от места квартирной кражи до остановки общественного транспорта. Дальнейший розыск преступника был прекращен ввиду полного отсутствия запаховых следов».
Вечером позвонил Садыков:
