Начинаю медленно соображать, пока она борется с регулятором газа, который никак не хочет выключаться. Сорвало шланги, один из них находился близко к газовому пламени, и когда отлетал от своего патрубка, выгнулся и угодил прямо в окошечко, где горит пламя, там и застрял, оплавился, смазка выгорела, и в результате получился конечный продукт разложения органических соединений – сажа. Про другой шланг я вообще ничего не понимаю, но вода хлещет – это, кажется, та вода, которая идет через колонку и должна смешиваться с той холодной водой, которая включена у меня в туалете. И, наконец, до меня доходит, что важно знать, где она смешивается. На всякий случай ставлю все вентили в туалете в противоположное положение. И это дает эффект – вода из колонки уходит по трубам в туалет и стекает в отверстие в полу. По большому счету я не пытаюсь разобраться в этих трубопроводах, потому что труб, как на стенах в коридоре, так и в туалете так много, что некоторые из них, кажется, просто лишние. Тамаре, наконец, удается победить пламя, колонка выключена, и мы кидаемся к раковине в кухне, чтобы отключить воду. Стоим обе на кухне: я голая, она в босоножках на огромных каблуках и в сарафане на одной лямке, вся в саже, и обе одновременно разговариваем с котом, который так и не покинул свой пост. Она рассказывает Матросе, что сантехник ей объяснял, какой кран нужно включать первым, корит себя за то, что забыла. А я говорю коту, что это я бестолочь, потому что мы не открыли слив воды, поступающей из колонки. У меня шла холодная вода, и я не догадалась, что она идет напрямую, из кухни, минуя колонку, ведь я уже однажды мылась в душе и не сделала никаких выводов. И ещё говорю, что теперь все встало на свое место – ведь это двенадцатая авария за год, и путем несложных математических расчетов можно вычислить, что вероятность аварии в месяц равна единице. Кот сидит не шелохнувшись. А куда ему бедному деваться? У нас под ногами целое море. Тамара уже овладела собой и говорит мне:
– Видишь, как всё идёт одно к одному. Когда я ходила за бубликами? Вчера? Да, вчера. И как раз встретила Ивана Ивановича, который помогает мне с сантехникой. Я ему говорю: «Я вас обожаю». Он мне отвечает: «Я вас тоже». Завтра зайду к нему, пусть посмотрит моё АГВ.
С утра просыпаюсь – её нет. Ушла, наверное, к Ивану Ивановичу.
День расставания все-таки приходит. Я и так тут засиделась, почти прижилась; уже несколько месяцев не была дома. И она, наверное, тоже от меня устала, но ей жаль, что я уезжаю. Она, как всегда, берёт командование в свои руки.
– Подожди, не вызывай такси, я позвоню Саше, он знает какое такси надо вызвать.
Тамара дозванивается Саше сразу, говорит очень быстро и четко, чтобы не тратить его время. Заодно задает вопрос по поводу кроссворда; вопрос, который она знала, но забыла: «Как у опричников назывались кисточка и голова волка?» Через пять минут она уже вызывает мне такси, набрав нужный номер.
Такси подходит точно в назначенное время, и я со своим чемоданом и ноутбуком бреду через двор, прощаюсь во дворе с Матросей. Тамара идет за мной, открывает мне дверь машины.
Я хочу обнять её на прощание, но она резко отстраняет меня.
– Ты что?! И не думай, – говорит она, открывая заднюю дверь, и садится в машину.
В аэропорту мы выходим из старенького Форда, и Тамара лично следит, чтобы я дала на чай молодому таксисту, у которого, судя по телефонным разговорам с девушкой, которая три раза звонила во время нашего недолгого путешествия, финансовые затруднения.
Она говорит мне потом:
– Ты слышала, как она ему названивала? Он ей говорит, что сегодня не может встретиться, нужно работать, а она ему опять про свое. Это настоящая одесситка, он всё равно сделает так, как она захочет. Одесситки такие!
В аэропорту Тамара говорлива и оптимистична. Пока мы вместе, кажется, что расставание только на минуточку. А потом я долго смотрю на неё, удаляясь в воротах на посадку.
Самолет взлетает, кружит над городом – прощай Одесса. Сердце щемит. Но почему я раньше не приезжала в Одессу? Надо обязательно выбраться в следующем году, хоть на пару дней.
Чтобы узнать снял ли раввин редактора еврейской газеты, на которого Тамара подавала жалобу.
Чтобы убедиться, что кот Кузя жив, правильно питается, а его хозяйка наказана за плохое отношение к котам (ну скажем, например, её симпатичный муж Толя ушел к другой женщине, которая любит животных).
Чтобы проверить, останавливается ли автобус на углу Канатной. Уже после моего отъезда, когда я однажды позвонила Тамаре, после обычных расспросов о состоянии здоровья и политинформации о вредных действиях правительства она сообщила, что автобус на углу все-таки останавливается, и она там недавно садилась.
Чтобы съездить на пляж в Каролину Бугаз. Говорят, там очень чистая вода.
И ещё, я ведь не спросила, как умерла её мать.
***
Звоню Тамаре, чтобы сообщить, что я удачно приземлилась. И что меня встретили с букетом цветов. Она отвечает:
