В двадцать пятом году Крупская предприняла попытку объединить группу авторитетных партийцев с целью обуздать, наконец, Кобу. Она верила, что это еще возможно. Надежда Константиновна присоединилась к Зиновьеву, Каменеву, Сокольникову и надеялась вовлечь в оппозицию Г.И. Петровского, председателя Украинского ЦИКа. Она поехала к нему в Киев, но Григорий Иванович отказался участвовать в этом деле.
Через тридцать лет, после XX съезда партии, он выскажет друзьям запоздалое сожаление. И добавит: «Но в свете того, что мы знали тогда, в двадцать пятом, я себя не осуждаю…»
В ближайшем окружении Ленина был один человек, который знал, что Сталин — кость от кости уголовного мира. Этот человек, Яков Свердлов, со времен Туруханской ссылки избегал контактов с Кобой и бойкотировал его весь семнадцатый год. Но он рано умер — через полтора года после победы революции. А если бы остался жить, хватило бы у него принципиальности, мужества, наконец, чтобы закрыть перед Сталиным двери в ЦК и правительство?
Незадолго до смерти, весной 1926 года, Феликс Дзержинский, почувствовав реальную угрозу раскола партии, начал бить тревогу.
Не стало Дзержинского. А тревога все росла… Все больше партийцев видело от кого исходит главная опасность.
Летом двадцать восьмого года Бухарин убеждал Каменева:
— Если мы не объединимся, Коба подобно Чингисхану всем глотки перережет[20].
Но «правые» так и не объединились с Каменевым и Зиновьевым. Поговорили, поговорили и разошлись…
Так в тюремной камере загнанные под нары фраера шепчутся о своей горькой участи, а подняться против одного грязного урки не осмелятся. Где там!.. А иной готов пойти в услужение к главарю.
…На банкете по случаю возвращения челюскинцев, в тридцать четвертом году, с прозревшим было Бухариным случился рецидив слепоты. Он подошел к Сталину:
— Коба, я готов сам себе на голову на…[21] за то, что выступал против тебя.
Николай Иванович пытался облобызать Хозяина, но тот отмахнулся. Время поцелуев прошло[22].
Каменев, Зиновьев, Троцкий, Бухарин, Рыков, Томский, Фрунзе, Дзержинский, Петровский, Скрыпник, Косиор.
Если бы партийные лидеры после смерти Ленина объединились — они смогли бы перекрыть Сталину все пути к единоличной диктатуре.
Да были ли среди них настоящие мужчины?!
Фрунзе Сталин устранил первым, затем скоропостижно скончался Дзержинский. Скрыпник и Томский покончили с собой, остальных Хозяин прибрал чуть позже[23].
Естественный финал для тех, кто предпочел борьбе с тираном борьбу мелких самолюбий или каменную верность мертвым доктринам.
Повезло Кобе на бесхарактерных, недальновидных соратников, роившихся вокруг Ленина. Да и сам вождь, преданный идее, не мог предполагать, что Революция способна породить вурдалака.
Незадолго до смерти Ленин начал кое-что понимать. Наблюдая художества товарища Кобы, Ленин плакал. Куда заведут партию распри соратников?.. А они уповали на него. Они молились слепому богу.
Ленин вел себя в последнее время как всепрощающий Христос, который на Тайной вечере Иуде говорил: «Что делаешь, делай скорее».
…Крупская залилась слезами, когда Сталин объявил ей решение политбюро — воздвигнуть на Красной площади мавзолей.
…Плакала неутешно Мария Ильинична Ульянова в году двадцать девятом: Сталин убрал сестру Ленина из редакции «Правды».
…Рыдал старый большевик Емельян Ярославский после заседания политбюро, на котором было принято решение — ликвидировать Общество старых большевиков.
В древнем Египте существовала такая профессия — плакальщицы. Откуда бы им взяться в Москве XX века?
Сталину повезло на слезливых оппонентов. Создается впечатление, что его окружали сентиментальные слепцы, вверившие ему свою судьбу, самое жизнь.
И поводырь-семинарист не подвел свою паству. Товарищ Сталин полностью оправдал надежды товарища Ленина на создание железной диктатуры.
В заметках о прениях по пункту 1 Устава партии на Втором съезде 2 августа 1903 года Ленин предлагал, в противовес Мартову — а тот ратовал за создание действительно массовой партии — следующее: «Лучше десять работающих не назвать членами, чем одного болтающего назвать».
И далее:
«Повторяю: сила и власть ЦК, твердость и чистота партии — вот в чем суть»[24].
Сталин ухватил эту самую суть и как нельзя лучше, до конца использовал власть ЦК. И очень твердо проводил линию «чистоты партии».
Второй съезд партии стал началом конца партийной демократии.
1903 год — вот когда еще, на заре истории большевистской партии была определена ее гибель.
Впервые ленинская формула демократического централизма была включена в Устав партии в 1906 году, на IV съезде.
Лестницей, по которой Сталин забрался на высокий трон диктатора, стала железная партийная дисциплина. Она сковала волю коммунистов, пытавшихся вернуть партийный корабль на путь коллективного руководства.
А лестницу Сталину подставил никто иной, как Ленин.
