Начальником строительства комбината был А.П. Завенягин, бывший замнаркома тяжелой промышленности Орджоникидзе. Хозяин вызвал арестованного и сказал:
— Построишь Норильский комбинат, — получишь свободу.
…В Туруханске долго нет летной погоды, самолеты задерживаются в аэропорту. Подходит к членам комиссии штурман и поясняет:
— Нас не принимает Надежда.
Кто-то удивленно спросил:
— Причем бухта Надежда? Мы же летим в Норильск.
В.А. Барабанов, один из видных работников ГУЛага, рассказал, что когда Сталин поставил Завенягину условие, начальник стройки назвал Надеждой местный аэропорт. В диком Заполярье предстояло построить крупный металлургический комбинат. Срок — три года.
А «рабсила», покорные зэки, не всегда покорны. Недавно группа заключенных умудрилась приспособить бумажных змеев для разбрасывания листовок с призывом… нет, не с призывом противиться произволу Кремля, — они просили нормальной пищи и права переписки с родными.
При подавлении «восстания» охранники расстреляли 150 человек. Комиссии поручено проверить обстоятельства дела, а попутно — целесообразность содержания в Норильске женского лагеря. Привезли туда 5 тысяч «шпионок», а специфически женской работы нет. Комиссия насчитала лишь 137 подходящих рабочих мест. (Будто в других лагерях женщин не использовали на тяжелых земляных работах…).
Кто-то, лично знавший Сашу Мильчакова, спросил о нем Завенягина. Оказалось, начальник увидев Сашу в карьере, перевел его на работу в контору плановиком-экономистом. На 7-м лагпункте, где он должен был находиться, Саши не оказалось. На 3-м сообщили, что Мильчаков переведен на 5-й, а там узнали, что его отправили в Москву по личному распоряжению министра внутренних дел Круглова.
В Москве комиссия предложила прежде всего эвакуировать из Норильска женский лагерь. Круглов просил у ЦК отсрочки, но мозговой центр партии был настроен решительно, и министра обязали вывезти женщин, не взирая на зимнее бездорожье. Надо сказать, что арестантские этапы прибывали в Норильск только во время короткой летней навигации, водным путем. Что уж там придумал начальник, но распоряжение ЦК выполнил в срок.
Вечером в кабинете министра разговор зашел о Мильчакове.
«Вы знаете Сталина не хуже меня, — начал Круглов. — Как-то на очередном докладе Сталин спросил меня:
— Слушай, говорят, Саша Мильчаков живет?
— Не знаю, товарищ Сталин, ничего не слышал о нем.
— Если он живой, привези его в Москву. Надо дать ему работу.
Я записал поручение, навел справки и, узнав, что он в Норильске, отдал соответствующее распоряжение. В Москве поместили его в одиночку Бутырской тюрьмы. В Лефортове, сами знаете, могут по ошибке и кости переломать…
Доложить Хозяину о прибытии Мильчакова не решался, с одним вопросом к нему лучше не ходить. Подготовил материал и попросил аудиенции. На приеме, доложив несколько вопросов, как бы вспомнив что-то, спросил Сталина:
— Вы распорядились привезти Мильчакова в Москву. Он уже здесь.
— А где он у тебя был?
— В Норильске.
— В Норильске? — удивился Сталин. — Какая глупость. Он же хорошо разбирается в золотодобывающей промышленности. Направь его в Колымские лагеря…»
Так Хозяин вторично трудоустроил Сашу Мильчакова.
Но растление народа начиналось на более ранней стадии, в многомиллионной пионерской организации, подшефной комсомола. Нет, еще раньше — в детских садах, где несмышленыши, вставая от обеденного стола, дружно скандировали:
«Спасибо родному Сталину за наше счастливое детство!»
…В комнате для игр на стене висит портрет дедушки Сталина с черноволосой девочкой на руках. Шестилетняя Геля подарила Вождю букет цветов. Среди гостей был ее папа Ардан Маркизов, нарком земледелия Бурят-Монгольской АССР. Через несколько лет Гелин папа окажется вдруг «врагом народа» и его уничтожат.
…Дети с умилением поглядывают на усатый портрет. И никто им не расскажет о судьбе родителей девочки.
Сорок лет прошло, сколько детей сменилось в садах, но и сегодня никто не расскажет им правды.
Диву даешься — как это Сталин, постоянно занятый изысканием новых эффективных и эффектных способов истребления взрослого населения, находил время для детей. 7 апреля 1935 года он обнародовал постановление ЦИК о привлечении к уголовной ответственности начиная с 12 лет. С того исторического дня детей в стране социализма стали судить наравне с родителями. И наказывать наравне, вплоть до расстрела.
Значит, было за что.
ОЗАР. Эту «контрреволюционную террористическую организацию» под кодовым названием «Отомстим за родителей» выдумал какой-то уж очень охочий до высоких чинов средний лубянский чин. Из двенадцати детей погибших «врагов народа», зачисленных в ОЗАР, назовем двоих: Леонида, сына Давида Крымского, заведующего отделом МГК, и Анатолия, сына Соломона Рабена, работника Наркомлеса. Этих следователям сломить не удалось. Остальные признали свою причастность к мифической ОЗАР. Всех пропустили через ОСО (мы и не заметили, как перешли на марсианский язык…). Не все пережили ИТЛ.
