Сталин о Гитлере высказывался менее лестно — в беседах с Иденом и Рузвельтом, во время войны. Гитлер, по мнению Сталина, хотя и не лишен способностей, но некультурен и суеверен.
Пожалуй, в отношении «культурности» они стоили друг друга, Адольф и Иосиф.
Сталин был хитрей Гитлера. Хитрей и коварней. В жестокости он тоже не знал себе равных.
«Он жесток как зверь, но подлость у него человеческая» — сказал о нем Гитлер[215].
Сталин был старше Гитлера на десять лет и превосходил его опытом политической борьбы. Мнение, будто Сталин более сведущ в области военного искусства, ошибочно. Сталин-стратег был отменно бездарен.
Не следует думать, будто диктаторы были людьми не от мира сего. Сталин собственноручно высаживал березки на берегу озера Рида, в горной Абхазии. Гитлер возился с любимой овчаркой, даже на фронт брал ее с собой. В отличие от Сталина он выезжал в действующую армию часто, и далеко не всегда навязывал свои некомпетентные решения генералам.
Не откажешь Гитлеру и в мужестве. О трусости Сталина сказано довольно. Гитлер считал его «настолько осторожным человеком, что если у него в руках будет пистолет, а у его противника только нож, то он все равно нападет на него только на спящего»[216].
Удивительная проницательность!..
Незадолго до нападения на Советский Союз Гитлер сказал приближенным:
«Когда я завоюю Россию, поставлю правителем Сталина, конечно, под немецким контролем, потому что никто лучше его не умеет обращаться с русским народом»[217].
В этой шутке заложен серьезный смысл.
Жил в те годы в России известный ученый, профессор церковного права Владимир Николаевич Бенешевич, отмеченный самим Римским папой. Бенешевич, один из немногих чудом уцелевших «старорежимных» ученых, переписывался с немецкими коллегами. Однажды он получил из Берлина письмо с непременной концовкой «Хайль Гитлер!». Как тут быть? Профессор посоветовался с кем надо и послал ответное деловое письмо, которое закончил кличем — «Да здравствует товарищ Сталин!»
Да, они нашли друг друга, Иосиф Сталин и Адольф Гитлер. И могли бы полюбовно поделить Земной шар.
Да вот, — не судьба…
Год 1904.
«Шапками закидаем!» — так началась война с Японией. Кончилась она падением Порт-Артура и гибелью эскадры.
В 1939 году шапками решили закидать Финляндию. «До драки не хвались, недолго и без головы остаться». Сталин вряд ли слыхал эту финскую пословицу. А если бы услыхал, что с того?
Более полумиллиона красноармейцев сложили свои головы на Карельском перешейке. Своей головой Сталин не рисковал никогда.
Но и года не прошло, как Ворошилов провозгласил:
— Мы будем воевать малой кровью!
— Красная Армия будет бить врага на его территории!
— Летать быстрее всех, выше всех, дальше всех!
Эти обещания-лозунги оказались столь же эфемерными, как и остальные лозунги эпохи сталинщины. Привольно леталось «мессершмитам» в советском небе с первых дней войны.
В речи перед выпускниками военных и военно-морских академий 5 мая 1941 года генсек намекнул, что если война и начнется, то не ранее 1942 года. Он искренне верил, что схватил судьбу за рукав и может не торопясь закончить подготовку к ней будущей весной.
Предупреждения о близком нападении сыпались со всех сторон — точные, достоверные. И не только от Зорге и немецкого посла. Но Сталин знал, что армия не готова к войне. Значит… Гитлер подождет. Советский народ мог не беспокоиться, было же обещано:
«Ни одной пяди чужой земли мы не хотим, но и своей земли, ни одного вершка своей земли не отдадим никому»…
Задабривая Гитлера щедрыми поставками, Сталин надеялся создать запас времени.
Чем бы это еще умилостивить фюрера? И Сталин распорядился немедленно закрыть в Москве дипломатическую миссию Югославии, а заодно посольства оккупированных немцами Норвегии, Дании, Бельгии, Греции. И еще один шаг вразрез с партийными доктринами во вред государственным интересам: Сталин признал пронацистское правительство Рашида Али Гайлани в Ираке.
Затем глава правительства устроил театральное представление на Казанском вокзале. 13 апреля на родину отъезжал министр иностранных дел Японии Мацуока. Только что был заключен договор о дружбе с Японией. Сталин явился на вокзал (случай чрезвычайно редкий) и на виду у всех сердечно обнял немецкого посла графа фон Шуленбурга: «Мы должны оставаться друзьями, и вам надо все сделать для этого», — сказал на публику Сталин.
Следующая мизансцена — в духе провинциальной мелодрамы. Сталин увидел полковника Кребса, военного атташе Германии: «Мы с вами останемся друзьями при любых обстоятельствах!»
И под занавес — Мацуока в объятиях товарища Сталина. Японскому министру генсек сказал: «Мы тоже азиаты».
Воистину так.
Сталин панически боялся немецкого вторжения. И когда оно началось, закрылся дома. Политбюро делегировало к нему Молотова, он вернулся ни с чем. Тогда на квартиру пришли все малые вожди. Хозяин бледный, растерянный открыл наконец дверь и попятился… Он думал, что члены ПБ пришли его арестовать… На другой день генсек бросил Москву и скрылся на даче.
