Конечно, как каждый гений, Капабланка был несколько самонадеян, он сознавал свою исключительность, но это не мешало ему быть приветливым, хотя и не всегда… Если он считал себя чем-либо ущемленным, то испанская кровь в нем играла, глаза начинали сверкать, он возбуждался, и тогда оставалось лишь терпеливо ждать когда гроза пройдет. Он умел ненавидеть и тогда не мог совладать со своими чувствами.
В январе 1935 года в советском посольстве в Лондоне (оно и сейчас помещается там же, на Кенсингтон-палас-гарден, 13) с разрешения И.М. Майского мы с С.О. Вайнштейном принимали Капабланку за чашкой чая. Было незамедлительно получено согласие участвовать в международном турнире в Москве, и казалось, что беседа быстро кончится. Но стоило Вайнштейну неосторожно спросить нашего гостя о возможности проведения матч-реванша с Алехиным как начался возбужденный монолог, из которого нам пришлось узнать всю историю ссоры с Алехиным и все несправедливости, совершенные чемпионом мира в отношении нашего собеседника. Капа ушел часа три спустя…
За доской Капабланка держался с достоинством, он умел и выигрывать, и (это бывало редко) проигрывать. Все же мне кажется, что недостатки в его шахматном воспитании были. Так, меня несколько шокировало, когда в проигранных позициях при цейтноте противника он начинал играть блиц (у самого-то время на часах оставалось!) в надежде на цейтнотный промах партнера, а блиц он играл великолепно. Но как это осуждать? В этом состоял последний шанс!
И вне шахмат Капабланка был обаятелен. Это был живой, симпатичный человек, ничто человеческое (он только не курил) не было ему чуждо. Он всегда был приветлив с молодыми шахматистами (если они не задирали нос) и, может быть, поэтому относился хорошо ко мне. Когда в марте 1935 года в ложе Театра оперы и балета им. С.М. Кирова в Ленинграде (шел балет «Дон-Кихот» с Е.М. Люком) Капа увидел мою будущую жену, он сказал потихоньку Вайнштейну (но так, чтобы все услышали): «Et bonne, et belle» («И хороша, и красива»). Ему хотелось сделать нам что-то приятное…
Он был другом советских шахматистов. Всегда приезжал к нам никогда не отказывался приходить на приемы в советские посольства. Обычно он редко комментировал партии, но в Москве его засасывала подлинно шахматная атмосфера, и он охотно диктовал примечания к партиям для советских изданий.
Капабланка любил гонорары, но проявлял свою любовь весьма искусно, не теряя достоинства. «Если я не буду требовать высокий гонорар, – объяснял он одному недовольному администратору, – то на что же могут рассчитывать другие мастера? Я не могу не думать об их интересах».
К Капабланке как к человеку можно было относиться по-разному, но никто ни в его время, ни ныне не может не признать его удивительный шахматный талант. И автору этих строк остается лишь присоединиться к авторитетному мнению Алехина: ранее никогда такого гения не было и, видимо, никогда не будет.
По современным правилам люди играют в шахматы примерно 500 лет. Сначала шахматисты играли каждый по своему разумению или, как говорят математики, каждый по своему алгоритму. С 1851 года начались международные соревнования – начался интенсивный обмен опытом и постепенно создавался единый алгоритм игры. Еще в прошлом веке Морфи (в открытых позициях) и Стейниц (в закрытых) отработали позиционное понимание, что явилось важным шагом в развитии алгоритма игры шахматного мастера.
С тех пор принципиально нового, пожалуй, и не было сделано. Но совершенствование позиционного понимания продолжалось в самых различных позициях. В этом отношении весомый вклад в теорию шахмат внес Александр Алехин. Он играл самые разнохарактерные позиции в отличие от многих чемпионов мира, глубоко их анализировал, а результаты анализа публиковал, способствуя тем самым совершенствованию алгоритма игры. Известно, что по этому пути шли в своей исследовательской работе и советские мастера в период 30-х и 60-х годов.
Алехин был уязвим как человек – о некоторых его поступках можно сожалеть. Но как шахматист он был велик, на его партиях и анализах учились и продолжают учиться поколения шахматных мастеров.
19 октября по старому стилю (31 октября – по новому стилю) 1892 года в богатой помещичьей семье появился на белый свет мальчик, который через несколько лет страстно увлекся шахматами. Редкий случай – обычно в шахматы играют в семьях небогатых…
Шахматная жизнь России была организована слабо, и будущий (четвертый по счету) чемпион мира вынужден был первоначально играть лишь по переписке. Это приучило его к анализу – мальчик стал исследователем шахмат. И когда он уже был мастером своего дела, исследовательский характер его мастерства проявился полностью.
